Арктическое торнадо

– Я смотрю, вы, Константин Евгеньич, здесь опять к куреву пристрастились, – упрекнул его Малышев. – А ведь дома в последнее время вроде смогли бросить. Вернетесь снова курящим – ваша Светлана не обрадуется.

– Может, и не обрадуется, – согласился Луценко, продолжая как ни в чем не бывало делать одну затяжку за другой. – Зато обрадуется, что я просто вернулся.

– Вы что же, хотите сказать, что без курева здесь вовсе не выживете? – спросил механик.

– Ну, вроде того, – кивнул инженер.

– А почему? – удивился Малышев.

 – Условия вроде нормальные, кормят хорошо, отношение к нам, можно сказать, сердечное…

– Высота здесь больно большая, – пожаловался Луценко. – Все же почти две тысячи метров! Это для тебя нормально – ты к горам привык, и вообще организм у тебя молодой, сильный. А я жить на такой высоте не привык. Да и перепады температуры слишком сильные. Ночью, можно сказать, зима, а днем – лето.

– Как же вы медкомиссию прошли, если высокогорье плохо переносите? – спросил механик. – Они ведь нас серьезно проверяли.

Даже меня, на что уж я человек тренированный, долго осматривали…

– А я их, можно сказать, обманул, – усмехнулся инженер. – Я ведь точно знал, когда подойдет моя очередь на осмотр идти. И за две недели до этого взял отпуск за свой счет и отправился на нашу турбазу на Песковских озерах. А там не с удочкой сидел, а каждый день бегал кроссы. Причем старался больше не по ровному месту, а по горкам пробежаться. В общем, подтянул сердечно-сосудистую систему до нужных кондиций.

И прошел комиссию без сучка без задоринки.

– Зачем же вам нужно было на такие ухищрения идти? – продолжал удивляться Малышев. – Неужели так хотелось в Южной Америке побывать? Вы ведь и так уже много где побывали, много чего видели…

– Америку, конечно, хотелось посмотреть, – согласился инженер. Докурив сигарету, он аккуратно потушил окурок и бросил его в стоявший неподалеку таз. – Это ты верно заметил…

Казалось, что он хочет сказать что-то еще, но колеблется. А тут как раз подошли закончившие свою работу Хайдаров с Русановым, и разговор закончился сам собой.

– Ну что, начнем, пожалуй? – спросил Малышев.

– Начнем, – согласился инженер. Повернувшись к группе местных техников, монтировавших оборудование машинного зала, он крикнул:

– Эй, Мануэль! lala! lala!

Бригадир Мануэль Родригес недоуменно посмотрел на русского коллегу, крикнул что-то в ответ, но с места не сдвинулся.

– Путаешь ты, Константин Евгеньич, – поправил инженера Малышев.