Бессмертный эшелон

Не каждый вчерашний тракторист или водитель грузовика за несколько десятков учебных часов на полигоне освоит искусство управления танком. Это Соколову повезло с Бабенко, который всю свою жизнь проработал инженером-испытателем на Харьковском танкостроительном заводе и поэтому чувствует «тридцатьчетверку» нутром. По звуку двигателя может определить проблему в ходовке. И в починке машины для Бабенко нет ограничений, мелкий ремонт он со своим походным чемоданчиком осуществляет за пару часов. А для более серьезных поломок есть подвижная ремонтно-восстановительная рота с тракторами «Ворошиловец», токарными станками, сварочными аппаратами, генератором для зарядки аккумуляторов.

Да и водитель из сержанта – настоящий ас, который с закрытыми глазами ювелирно выводит массивную махину по любой распутице, ловко управляется с тяжелыми рычагами, хоть для этого нужны немалые силы. Вот и сейчас даст новичкам урок вождения Т-34, поделится бесценным фронтовым опытом.

– Рота, короткая!

По приказу командира танки замедлили движение и сделали остановку.

– Храпов, давай в мой танк мехвода из «четырехсотого», будет отрабатывать вождение. Логунов, примите управление машиной четыреста на время марша.

После замены советские танки зафыркали и, пуская клубы дыма, покатились дальше по пустынной дороге, что тянулась между шоссе и железнодорожной станцией. Взъерошенный худенький парнишка Савелий Хвалов, пристроившись рядом с Семеном, завороженно слушал его объяснения. Старшина Василий Логунов загудел размеренно басом в чужом танке, поучая новобранцев.

Соколов же переместился на борт семерки подышать свежим воздухом, слишком много людей в тесном пространстве. Танк хоть и с увеличенной башней, но внутри при закрытом люке всегда приходится находиться в полусогнутом положении, тесно прижавшись к боку боевого товарища. Поэтому вопреки всем запретам на марше Соколов всегда старался ехать, высунувшись по пояс из открытого люка. Подняв воротник ватника, он присмотрелся к пленному офицеру. Гауптман Дорвельц скукожился на броне, пытаясь укрыть свое худое длинное тело от мороза и колючего ветра.

– Вы можете укрыться брезентом, его не продувает, – предложил ему Алексей на немецком.

Язык он учил в школе, да не просто на уроках обрусевшей немки, а еще оттачивал произношение и словарный запас с ее внуком Максом, которого вместе со всей семьей она перевезла в Куйбышев, спасаясь от растущего в Германии движения нацистов.