Битва на дне

Видимо, какой-то отзвук этих мыслей мелькнул-таки на его лице, потому что его сосед по мостику вдруг широко улыбнулся, похлопал Мертона по плечу и спросил нарочито бодрым тоном:

– Что это вы загрустили, Дик? Кстати, вы не будете возражать, если я именно так стану обращаться к вам? А то Ричард слишком длинно и официально. Вы, в свою очередь, можете называть меня Бобом. Согласны?

– Согласен... Боб, – кисловато отозвался Мертон, решив, что обострять отношения с этой цэрэушной лисой в самом начале похода все же не стоит.

 – Что до моего настроения, то я ведь до сих пор не поставлен в известность о цели похода. Знаю только, что мы держим курс на Шпицберген. Вы бы прояснили мне ситуацию...

– Всему свое время, Дик! Вот когда оно настанет, обязательно проясню, – Хардер снова ободряюще улыбнулся, даже подмигнул Мертону. – Не забывайте, что командование возложило оперативное руководство на вашего покорного слугу. Ваше дело пока именно что держать курс на Шпицберген. Вот подойдем поближе к архипелагу, тогда и соберем небольшое оперативное совещание.

Капитан недовольно нахмурился и проворчал:

– То-то и оно, что как бы нам это «поближе» не вышло боком! К вашему сведению, Боб, Шпицберген – демилитаризованная зона для всех без исключения государств. Беспрепятственно сюда могут заходить лишь норвежские боевые корабли. Все остальные только с разрешения норвежцев. Наши в том числе. А моя подлодка именно боевой корабль, а не прогулочная яхта. И официального разрешения я не получал.

Можем влипнуть в неприятную политическую ситуацию.

– Ну, с политической стороной проблемы я как-нибудь разберусь, если вообще будет с чем разбираться. Вы же не собираетесь, я надеюсь, весь путь до Шпицбергена идти в надводном положении? Нет, через некоторое время нам придется нырнуть... Совершенно незачем, чтобы все кому не лень могли проследить наш курс. Так что давайте, Дик, вволю надышимся свежим морским воздухом, регенерированный нам еще до тошноты опротиветь успеет.

Капитан Ричард Мертон недовольно засопел. Пусть этот «офицер» так и не сказал ему ничего конкретного о поставленной задаче, но у него и своя голова на плечах имеется, а думать ею и делать определенные выводы ему никакое ЦРУ не запретит!

– На подлодке, – с раздражением сказал он, – помимо моего экипажа, людей, с которыми я плаваю не первый год, еще десять человек военнослужащих. Я достаточно опытен, чтобы с ходу определить, кто они такие.