Бойцы анархии

 – По тем стреляйте, идиоты!

– Тупак, Онуфрий, прикройте! – забился в тремоло звонкий девичий голос. – Именем Любомира, вы должны это сделать!

Двое послушно откололись от бегущей группы, и тут же загавкал ручной пулемет Калашникова. Атакующие распались, атака захлебнулась. «Какая покорность и самоотверженность, – мелькнула мысль. – Ведь знают, что на смерть остались…» А я уже продрался сквозь колосья бурьяна, перелез через плетень, протопал по дорожке мимо западной стены нашей хатки и вывалился во двор. Бежать в избу и запираться, похоже, смысла не было.

Коротышка учащенно дышал за спиной, захлебывался. Худо дело: стрелка тахометра в красной зоне…

– Все, Михаил Андреевич, не могу больше…

– К сортиру!

Я схватил его за шиворот. Мы добежали до середины двора. Пулеметчик на поле еще не отстрелялся, сдерживал атаку.

В спину прогремело: «Стоять!» – и пули из компактного пистолета-пулемета пропороли землю под ногами.

Стоило поумерить прыть. Мы были как на ладони, можно не целиться, чтобы в нас попасть.

Я схватил разогнавшегося коротышку, вскинул свободную руку – дескать, сдаемся, рады гостям. К нам бежали шестеро – все, кто уцелел в жаркой схватке. Луна в эту ночь выдалась знатная, размытый свет очерчивал фигуры. Женщина – стройная, вся в блестящем, обтянутая, с развевающимися волосами – валькирия какая-то… Шестеро мужиков – крепко сбитые, одеты кто во что, увешаны автоматами. Яркий свет ударил в лицо.

– А это что за лешак? – выкрикнула девка.

Я хотел возразить, что сама она кикимора, но память напомнила, что я четыре месяца не брился и год не стригся, выгляжу как типичный лесовик, и промолчал.

– Местный, говоришь? – с бархатными интонациями проговорил мужчина. Он приблизился, осветил хлопающего глазами коротышку, еще раз меня.

– И уродец при нем… – фыркнула девица.

– Да сама ты уродка!.. – взвился коротышка.

– Минуточку… – пробормотал мужчина. Дрогнул фонарь. – Луговой?.. Михаил Андреевич?.. Вот так встреча…

– Вы дали правильный ответ, – проворчал я.

 – Осветите, пожалуйста, лицо… – Голос человека давал основания полагать, что я его узнаю.

– Может, пойдем уже? – нетерпеливо подпрыгивала девица.

Говорящий поднял фонарь и осветил свою чертовски примечательную физиономию. Глаза горели бесноватым огнем – возбудился «мессия» в горячке боя. Черные волосы спадали с плеч, потные пряди прилипли ко лбу. Узнать его было трудно. У человека, с которым я имел когда-то дело, не было ничего харизматического.