Бойцы анархии

Я отбросил автомат, нырнул в воду… и чуть не слился в объятиях с Виталиком Дыркиным, который, оказывается, всю ночь плавал вокруг островка, оберегая нас от посягательств нечистой силы. Как я благодарен был этому трупу… Он оказался точно надо мной и принял на грудь предназначавшийся мне свинец. Покойник сотрясался от пуль; я вцепился ему в куртку, обвил его ногами и потащил за собой на дно. Повезло, что непосредственно вокруг островка топкой жижи почти не было. Не знаю, от чего это зависит. В двадцати шагах засасывает моментально, а здесь можно плавать (хотя и недолго).

Пули штриховали толщи воды, взбивали ил на дне, он вставал столбом. Я расстался с Виталиком (никогда не думал, что обниматься с покойником такое удовольствие), поплыл во встающую со дна муть, ткнулся в тяжелую сучковатую корягу, начал ее переворачивать. В итоге она оказалась на мне, вонзилась сучком в пах и придавила ко дну. Я дурел от боли, кончался воздух в легких, но я терпел. В ушах звенело, я ловил звуки, доносящиеся словно из другого мира. Пулемет уже не строчил, но вертолет еще присутствовал. Трещал потрепанный двигатель, ходуном ходила вода. Я чувствовал, что протерплю еще несколько мгновений, а потом взорвусь или утону. Голова превращалась в надутый шар, ядовитая желчь растекалась по горлу. Все, это был предел. Извиваясь, я выбрался из-под коряги, придавившей меня ко дну. Затрещала куртка – сучок держал ее мертвой хваткой. Но я не оставил болоту самое ценное. Вынырнул с выскакивающими из орбит глазами, судорожно хватая воздух. Вертолет уже удалялся, скребя пузом кроны деревьев. Я выполз на сухое, отдышался. Виталик Дыркин снова плавал рядом, косил лиловым глазом, словно предлагал поблагодарить. Я взобрался на островок. Кустарник порвало свинцом, от него практически ничего не осталось. Труп Рачного превратился в решето, и бронежилет не помог. Я подобрал автомат – вроде целый, только рукоятка треснула. Начал озираться. Только я и остался? Коротышка, хватит издеваться… Рвотная масса потекла по горлу, я сложился вчетверо; меня рвало, голова трещала. Я заставил себя собраться, забегал по островку, всматривался в воду. И закричал от радости: из-за массивного ствола ивы, изогнутого у основания, выплывали большие выпуклые глаза, подаваясь в мою сторону – словно жаба покоряла водную гладь. Камень свалился с души, и я пустился в пляс, подбрасывая автомат.

– Уже можно? – хрипло спросила «жаба», подплывая к островку.

– Нужно! – завопил я, вылавливая за шиворот коротышку.