Братство снайперов

Девушка уже не сдерживала своих рыданий, но ни один из мужчин не обратил на них внимания. – Готов поспорить, что к ней еще не прикасался ни один мужчина. Ты будешь первым, Ибтихаж. Я дарую тебе это право, мой верный друг.

Захир-Наим дернул пленницу на себя, коротко ударил ее в живот, а затем швырнул на пол. Салима завалилась на бок. Ее разрезанное на груди платье расползлось еще больше, обнажая упругие стройные бедра. Она истошно закричала. Девушка хотела было отползти к двери, но Захир-Наим не позволил ей этого сделать.

Ударом ноги опрокинув девушку на спину, он припечатал босую пятку к ее горлу. Салима в отчаянии ухватилась двумя руками за щиколотку араба, но оторвать тяжелую ногу боевика от своей шеи ей не удалось.

– Действуй, Ибтихаж! – скомандовал Захир-Наим. – Потом ты, Латиф. За тобой Малак. Я буду последним.

Ибтихаж не заставил себя ждать. Мгновенно спустив штаны до колен, он кинулся на пленницу сверху, уверенно раздвинул ей ноги. Кричать Салима уже не могла.

Стоящая на ее горле могучая нога Захир-Наима позволяла девушке только сдавленно хрипеть. Она извивалась всем телом, однако для Ибтихажа это не было помехой. Напротив, сопротивление девушки распаляло его еще больше.

За спиной Захир-Наима хлопнула дверь. Боевик резко обернулся. В проеме стоял сухонький старичок со спутанными седыми волосами. В его руках была вскинутая двустволка. Оба черных смертоносных зрачка безмолвно буравили спину лежащего на Салиме Ибтихажа. Старичок был полон решимости.

Захир-Наим определил это с первого взгляда. Он также успел заметить и маячившего позади вооруженного аборигена голого по пояс мальчугана лет десяти.

– Отпусти ее! – потребовал старичок и угрожающе качнул двустволкой.

Малак потянулся к висевшему на поясе пистолету, но в ту же секунду оба зрачка переместились в его сторону. Ливанец замер, так и не завершив начатого движения. Старичок имел возможность держать в поле зрения каждого из боевиков. Захир-Наим шагнул в его направлении.

– Стой где стоишь, собака! – Голос аборигена сорвался на предательский фальцет. – И скажи своему человеку, чтобы он отпустил мою внучку.

Кривой шрам, тянувшийся через левый глаз Захир-Наима, заметно побагровел. Так случалось всегда, когда араба охватывало чувство неконтролируемого гнева. Никто не имел права угрожать ему оружием. И уж тем более Захир-Наим не мог позволить этого какому-то дышащему на ладан старику.