Час гладиатора

– Ну, а нам-то что от этого? Этот заказчик не вытащит нас из дерьма.

– Нет. Но в этой ситуации наш минус можно превратить в плюс.

– Как это?

– В объяснительных мы будем упирать на то, что этот Иконников вообще не должен был попасть в наш ИВС. Как спецназовец и как особо опасный преступник, а это уже бесспорно, он должен был попасть не в общий ИВС, а в спецприемник, в одиночку, с особыми условиями содержания. Кроме того, Утюг, как вы образно заметили, «откинул копыта». И это замечательно!

– Не понял…

– Нам не нужен свидетель, который будет сообщать комиссии про бардак в нашем заведении.

А изюминка в этой истории заключается в том, что этот самый Иконников убил Утюга, когда тот разносил по камерам обеды. Дежурный у камеры охотно это подтвердит. Еще пару свидетелей из камеры, я их обработаю, и – как минимум пятнашка этому Иконникову светит. Таким образом, мы можем и себе задницу прикрыть, и фээсбэшникам насолить.

– Хм-м, в этом что-то есть, – начальник ИВС покачал головой, посмотрел на своего зама просветленным взором.

 – И вот еще что, – начальник приободрился, сел прямо в кресле, – надо всю камеру, в которой сидел этот Иконников, разбросать.

– Я это уже сделал.

– И чтобы все сидельцы из этой камеры говорили, что драку начал Иконников и что это он отоварил Утюга.

– Умно мыслите, Виктор Абрамович, – легким подхалимажем шаркнул по самолюбию начальника зам по оперработе, – тогда вся картинка будет выглядеть перспективно для нас и не очень оптимистично для этого Иконникова.

– Все, давай! Действуй! – Виктор Абрамович заметно повеселел и легким движением руки отослал подчиненного перекраивать сценарий произошедшего ЧП.

Глава 9

После работы Алла заехала в ИВС, но там у нее передачу не взяли, сказав, что ее мужа здесь нет. «А где же он?» – удивилась Алла. «Не знаю, – ответил чиновник изолятора, – спрашивайте у своего адвоката». Адвокат по телефону сообщил, что он больше не работает по делу Максима, тому назначен новый адвокат.

Оксану из садика забрала поздно.

По дороге домой девочка без умолку рассказывала маме, как она играла в группе с ребятами, за что воспитательница наказала противного Антона, и что они ели на обед. Алла слушала девочку вполуха, размышляя о новом странном факте. Вдруг она услышала, что дочь рассказывает о каком-то дяде, приходившем к ней в детский садик.

– Он был с такой болодой и в челных очках. А потом он высыпал из пачки все жвачки, написал что-то на обелтке и велел пеледать маме записку.