Батяня. Бой против своих

Его глаза прищурились, и он погрузился в сон, в котором все еще звучали музыка и тосты военных.

– Сынки, – шепнул генерал бойцам комендантского взвода, – человек он государственный, надо с почестями доставить в офицерскую гостиницу. А это, – он взял непочатую бутылку водки, – поставите ему на тумбочке у кровати.

Глава 3

Оранжевая полоса горизонта, затянутая сверху серыми тучами, тонула в опускающихся на землю вечерних сумерках. Прогремел гром, где-то вдалеке сверкнули одна за одной молнии – вот-вот должен был начаться проливной дождь.

Тусклый круг солнца, словно ощутив приближение шторма, покатился за верхушки гор, уступая место уже просматривающемуся сквозь серую пленку неба бледному полумесяцу.

Военно-транспортный самолет, как ледокол, прокладывал себе дорогу сквозь налитые свинцом тучи. Несмотря на плохую погоду и приближающийся шторм, экипаж «АН-74» не собирался менять курс или приземляться на ближайший аэродром, чтобы переждать бурю, – насчет этого были даны строгие указания с земли.

Груз, находившийся на его борту, должен был оказаться в определенном квадрате без малейшего отклонения от графика. Любая задержка могла стоить командиру погон и должности.

По белому корпусу «АН-74» в одночасье забарабанил мелкий град. Отсек военно-транспортного самолета наполнился шумом разбивающихся о металл ледышек. Круги иллюминаторов, как это обычно бывает во время обледенения, затрещали, словно пошли трещинами.

– …угроза обледенения… прошу разрешения снизить высоту, – полетело в эфир.

Получив разрешение на новый «эшелон», экипаж тут же принялся снижать самолет – зигзаги молний осветили застывшую впереди по курсу громадную черную тучу.

А в грузовом отсеке десантники старались не думать о том, что происходит за бортом.

– Перебор! – выругался старший лейтенант и положил на ящик веер карт.

Тусклый свет красноватой лампочки неожиданно потух – в отсеке воцарилась кромешная темнота.

– Это из-за шторма, – бросил лейтенант, с досадой поглядывая в темноту, – такое иногда случается.

– Черт, а у меня двадцать одно было, – раздался басистый голос майора.

– Докажи! – засмеялся один из десантников.

Майор чиркнул зажигалкой, демонстрируя в свете крохотного пламени пикового туза и десятку черв. Старшему лейтенанту ничего не оставалось, как отдать победителю две сторублевые купюры.

– Мужики, а что мы сопровождаем? – донесся из темноты голос капитана.