Черное золото

– Как сегодня борщ, ничего?

– Ничего, – прозвучал односложный ответ.

– Я тут слышал, что ты в целую катастрофу недавно попал?

Бунчук поморщился.

– Катастрофа… Да, случился пожар. Обгорел я малость, сам видишь.

– Ну, а на сегодняшний день как ты? В порядке? – облокотился на стол Чередниченко.

– В полном. – Бунчук выловил из борща кусок мяса и, разжевывая крепкими зубами, исподлобья внимательно взглянул на капитана.

– Не потому ли ты выходишь на пенсию? – улыбаясь, произнес тот. – Или просто служба надоела?

Бунчук отвлекся, оставив миску.

– Ты зачем интересуешься?

– Надо! Я вообще, если знаешь, лишних вопросов не задаю.

– Ладно! – Бунчук показал два пальца. – Ухожу через два месяца, но пенсия такая, – он криво улыбнулся, – что только дурак согласится жить на нее.

– А что ж делать будешь?

– Икрой на базаре торговать!

В Дагестане икрой в последние годы торговали от мала до велика все, этот браконьерский промысел приобрел просто невиданные масштабы, в том числе и благодаря милиции, которая прикрывала браконьеров.

Те отчисляли процент с прибыли коррумпированным милицейским начальникам. Черная икра была востребована – она с большим успехом продавалась на развес и в самодельной таре во многих городах бывшего СССР.

– Послушай, Бунчук… – начал было Чередниченко.

Из громкоговорителя, висевшего на стене, донеслось:

– На ближайшие сутки объявляется штормовое предупреждение, каботажные рейсы в Астрахань отменены.

– Смотри ты, бедному жениться – ночь коротка, – усмехнулся Чередниченко.

 – Свою завтрашнюю рыбалку не отменяешь?

Бунчук махнул рукой.

– Мне все равно! На моем веку было столько этих штормовых предупреждений! Если налетит шторм, я успею вернуться.

– Ну, дело твое, – задумчиво сказал капитан. – Береженого бог бережет.

– Ладно-ладно, – Бунчук отставил миску и вытер рот. – Знаем, бывали.

В столовую вошла группа офицеров. Один из них махнул Чередниченко рукой. Тот поднялся и подошел к нему. Они недолго о чем-то переговорили, и капитан третьего ранга, оглянувшись, быстро вышел на улицу.

Бунчук взялся за второе. Видно было, что он о чем-то напряженно размышляет. На его лице возникла и несколько минут не сходила однобокая застывшая усмешка.

* * *

Вечером того же дня у берега, где стояли лодки, у деревянного причала покачивался на волнах небольшой катер, выкрашенный в синий цвет. На носу катера затейливой вязью было выведено: «Анжелика». На палубе суетился сосредоточенный Бунчук.