Чужой 3

Клеменс был всего лишь одним из многих, кто слишком поздно осознал, что его личный путь чересчур разошелся с общепринятыми нормами морали и ведет на эту планету.

Женщина пыталась что-то сказать. Ее губы шевелились, и она тянулась вверх, но в попытке прижаться к чему-то или оттолкнуться – этого Клеменс определить не мог. Нагнувшись, он приблизил ухо к ее рту и услышал какой-то булькающий звук, словно поднимающийся к поверхности из самых глубин.

Он выпрямился и повернул голову женщины набок, удерживая ее мягко, но при этом твердо.

Давясь и задыхаясь, она извергла поток темной соленой воды. Спазмы быстро прекратились, и спасенная затихла – все еще без сознания, но теперь в покое, расслабившись и не двигаясь. Клеменс опустил ее голову обратно на подушку, серьезно вгляделся в лицо, напоминавшее маску. Тонкие черты – почти девичьи, несмотря на возраст. Но выглядела она так, будто провела слишком много времени в качестве туриста в аду.

«Что ж, быть сброшенным с корабля на эвакуационной шлюпке, потом проснуться от криосна во время крушения в море – этого достаточно, чтобы кто угодно выглядел не очень», – сказал он себе.

Дверь лазарета тихонько зашипела, скользнув в сторону, чтобы впустить Эндрюса и Эрона. Нельзя было сказать, что Клеменс без ума как от управляющего, так и от его заместителя. В то же время он отлично знал, что и Эндрюс не питает любви к единственному медику на планете. Хотя по статусу он мог бы быть на уровень выше большинства населения колонии, Клеменс все же оставался заключенным, отбывающим наказание, – факт, который ни один из вошедших не позволит ему забыть.

Впрочем, он и сам не мог этого сделать.

На Фиорине многое было очень сложно осуществить, но забыть что-либо – невозможно.

Они остановились у кровати и уставились на неподвижное тело. Эндрюс проворчал нечто нечленораздельное.

– Каково ее состояние, мистер Клеменс?

Медик чуть выпрямился и взглянул на человека, который ради всеобщей пользы служил в качестве господина и повелителя Фиорины.

– Она жива.

Выражение лица Эндрюса стало жестче, но он одарил медика сардонической улыбкой.

– Благодарю вас, мистер Клеменс. Весьма полезные сведения. А поскольку я не хотел бы – и не должен бы хотеть, – чтобы было иначе, это заодно означает, что у нас проблемы, не так ли?

– Не о чем беспокоиться, сэр. Думаю, мы сможем ее вытянуть. Внутренних кровотечений нет, ничего не сломано, даже серьезных растяжений нет. Думаю, она полностью поправится.