Дом, где взрываются сердца

И кровь… Зачем?

– Кто проникнет в душу маньяка? – бросил Кучер.

– Если у них есть душа, – вздохнул старший следователь.

– Душа-то есть у всех. Вопрос – какая у них душа. Что в этой душе, – взгляд майора на миг затуманился.

– Чужая душа – потемки, – брякнул невпопад старший следователь и заработал угрюмый взор Кучера.

– Это у нас – потемки… А у них – тьма.

– Хоть бы какая зацепка. Прошлые убийства были сработаны безукоризненно – не за что нам ухватиться, – посетовал старший следователь. – Ну не за что!

– Преступник когда-нибудь да ошибается.

– Ну и что нам делать, пока он не ошибется? – раздраженно спросил старший следователь.

– Ждать. Нового трупа. У нас – больше двух недель.

– Да уж. Раз в два месяца – новый труп. Восемь месяцев – четыре трупа, – старший следователь показал четыре пальца. – Почему маньяк не делает никаких попыток скрыть тела?

– А ему хочется напомнить людям о себе, – произнес Кучер.

– Почему? – Старший следователь передернул плечами.

– Чтобы боялись.

Чтобы любую ночную тень принимали за его тень. Любой ночной шорох принимали за его легкую поступь. Им нужен страх. Они питаются страхом так же, как мы ножками Буша…

* * *

Затарабанила автоматная очередь.

Почему автоматная? Просто кто-то быстро стучал серебряным ножом по расставленным в ряд хрустальным бокалам…

– Черт, – прошептал Валдаев и заворочался в постели. Наконец сообразил, кто он и где находится… Какие, к лешему, бокалы? Какой автомат? Это трезвонит у изголовья кровати радиотелефон «Сони».

Хороший телефон. За двести баксов. Вот только звенит противно…

Телефон замолк.

Валдаев приоткрыл глаза. На стене зеленью мигали часы.

Нервно пульсировали секунды. Полтретьего. Ночи или дня?

Холера, ну конечно, ночи! Сейчас ночь – прочь сомнения. И в полтретьего ночи какая-то косорукая сволочь ошиблась номером. Или на телефонной станции замкнули реле с ячейками.

Валдаев натянул на голову одеяло и повернулся на другой бок…

Дзинь – телефон отчаянно заголосил снова…

Сердце на миг сжалось в груди, а потом заколотилось сильнее.

Трубку брать не хотелось. Но к четвертому звонку Валдаев уже протянул руку к трубке.

Спросонья он вяло произнес:

– Алло.

Ответом послужило молчание.

– Алло, – повторил он, чувствуя, что сердце колотится сильнее.

Нет ответа.

– Алло! – в третий раз воскликнул он, уже более нервно.

Закапали тонкие гудки.

Валдаев сжал трубку, вздохнул и положил ее на аппарат.

Прикрыл глаза.