Дом, где взрываются сердца

И опять все вошло в свою колею – текли потоки машин и пешеходов, мигали светофоры. Человеку кажется, что он что-то представляет в нем. А он лишь – часть потока: то ли пешеходного, то ли автомобильного…

Валдаев прислонился спиной к пыльной коробке светофора.

Ребро железяки впилось ему в спину, но он, казалось, не замечал этого. Для пешеходов включился красный. И тут же новые протекторы стали трамбовать то место, где сейчас должно было бы валяться окровавленное тело. Его, Валдаева, тело.

Он шевельнул рукой.

Не верилось, что, если бы не чудо, это была бы рука трупа, и ею невозможно было бы шевельнуть. Все было бы чужое. Эта плоть была бы мертвой покинутой плотью.

Валдаев так и простоял минуты три. Внутри у него было пусто. Не было даже страшно. Просто было какое-то отупение. Его будто снаружи и изнутри выложили ватой. И даже холод и дрожь отступили.

Он осторожно шагнул прямо на белую полоску, обозначающую переход. В том, чтобы пройтись именно по этим белым полоскам, он видел сейчас какой-то скрытый смысл.

Ему это казалось важным – последствия шока.

Добравшись до квартиры, он, не раздеваясь, повалился на постель и уткнулся лицом в подушку.

Пролежал где-то с час. За окном уже темнело. Вата, окутавшая его тело, растворялась. И приходило понимание того, в какую пропасть он сегодня едва не рухнул.

Опять и опять вспыхивала перед глазами яркая, будто сочно отпечатанная на кодаковской фотобумаге картинка – участок дороги, по которой он должен был быть размазан.

Сверкающая никелем и полировкой торпеда. За тонированными стеклами нельзя было ничего рассмотреть. Человек за рулем был инкогнито. Тенью. И это роднило его с тем таинственным абонентом, который звонил ночью по телефону. Водитель – будто пришелец с того света.

Да нет. Какой такой пришелец. Обычный «новый русский» или короткостриженый питекантроп с золотой цепью на груди, пистолетом за поясом. Одно из тех загадочных, наполненных изначальным злом существ, с которыми Валдаеву и иными ему подобными приходилось делить город, как антилопа делит саванну с львами и шакалами.

Валдаев с горечью подумал – а переехала бы его «БМВ», так убийца навряд ли бы и пострадал. Откупился бы, отбрехался бы. И вряд ли бы сильно переживал – им это как раздавить клопа.

Он присел на диване. Щека его была мокрая от слез.

Конечно, нельзя так распускать нюни. Но поделать он ничего с собой не мог. Ему было страшно жалко себя в этом мире.