Дом, где взрываются сердца

 – Отпад!

– Я с двенадцати лет в Москве, – вдруг обиделся на лимитчика Валдаев и с досадой подумал, что втягивается в идиотский разговор, начинает опять оправдываться. Он зло осведомился: – Тебе, вообще, чего надо?

– Пришла права заявить.

– Чего?

– Ты теперь за меня отвечаешь?

– Это еще что за новости?

– А то… Ославил меня на весь свет. Может, меня убьют теперь.

– Ты же сама напросилась! – возмутился он.

– А я по недомыслию, может. По наивности. Я девочка глупенькая, – прошептала она, подалась к нему, встряхнув грудями, которые невольно приковывали взор Валдаева.

– Ты чего, серьезно?

– Насчет наивности?

– Насчет того, что убьют.

– Шучу… А может, и серьезно… Может, куда серьезнее, – она вдруг судорожно перевела дух. – Знаешь, как это бывает… Острый нож…

Она пригнулась к нему и провела острым ногтем – не больно, но чувствительно – по его шее.

– Такой красивый разрез. Главное, сделать умело. Тогда жертва не пикнет. И можно даже не забрызгаться, зайчик. Главное, уметь.

Отсюда и досюда, – она снова повела ногтем от его уха, но он оттолкнул ее.

– Это все, что ты мне хотела сказать?

– Не все… А ты представляешь нож в своей руке, зайчик, который режет беззащитную шею от уха до уха?

– Не представляю!

– А зря. Мне кажется, ты способен. У тебя вот здесь, – она постучала себя по лбу с костяным звуком, – такие тараканы водятся… Мне кажется, ты еще сам себя плохо знаешь.

– Уж лучше, чем ты.

– Вопрос, – она покачала головой, неожиданно опять подалась вперед и прижалась к нему грудью.

И он ощутил, что теряет контроль над собой. Рука легла на эту грудь, губы встретились с ее губами. Он притянул ее к себе. Сжал посильнее в объятиях. Ее язык как жало скользнул в его рот. Голова у него закружилась. И все закружилось. В сердце загорелся пламень.

Она резко оттолкнула его от себя.

– Лысенький, теперь я вижу, ты не импотент.

Он ничего не ответил, переводя дух.

– Ты просто неудачник, – она натянула свитер так, что тот электрически затрещал.

Поднялась легко, по-спортивному. Чмокнула его в лоб – он и не двинулся, будто был статуей. – Пока, зайчик.

Хлопнула дверь.

– Вот… – он запнулся, так и не подобрав ей достойного определения.

Он провел дрожащей рукой по щеке. Встал, прошелся по комнате… А пепельницу гостья все-таки сперла. Хорошая пепельница. Он ее стащил из отеля в Голландии…

* * *

– Валдаев. Я не могу дозвониться тебе уже три дня.

– Плохо звонишь.