Должок кровью красен

Должок кровью красен

Сергей Иванович Зверев

Я – вор в законе

Десять лет назад Ивана Зарубина заподозрили в убийстве своего друга Валерки Титова – того застрелили из зарубинского ружья. Иван догадывался о том, кто сделал роковой выстрел; но доказать свою невиновность не смог, и пришлось ему бежать на Север. Он жил там трудной жизнью – и с геологами ходил, и егерствовал; попутно состряпал справку о своей смерти, документами новыми обзавелся… И вот спустя годы вернулся в родной город. Составил список тех, кто остался ему должен.

Вот только не деньгами с ним должны будут расплатиться. А кровью…

Сергей Иванович Зверев

Должок кровью красен

Пролог

– А щас, батя, я тебя зарежу.

Лезвие ножа серебряно блеснуло в татуированной руке. Длинное лезвие и узкое – селедку напоминает. И рука татуированная длинная и худая. Одним хорошим ударом такую руку перешибить можно.

Неприятно на руку эту в полумраке вечерней комнаты смотреть. Не только потому, что нож в ней зажат. Слишком уж густо она фиолетовыми наколками испещрена.

И кажется в полутьме, что не наколки это, а грязь несмываемая.

Подрагивает лезвие-селедка, волнуется татуированный. Еще бы – не каждый день приходится отца родного ножом резать. А уж если видишь отца первый раз в жизни, то и подавно…

Скользнул отец взглядом по лезвию, поднял глаза на сына.

– Ну, режь, коли нож достал, – спокойным басом в ответ.

Странно, что отец так безропотно соглашается зарезанным быть. Нет возмущения в его словах, нет бравады.

А еще странно, что не выбивает он нож из татуированной руки, хотя мог бы. Роста отец гренадерского, плечи чуть уже шкафа двустворчатого, ручищи огромные – жеребца такими ручищами за задние ноги ловить! А сын татуированный – росточка небольшого. Головка маленькая на худой шее болтается. Перебить бы ту шею одним ударом.

Молодой месяц в окошко глядит. Падает свет ночного светила в лицо сына. Зубы блестят, глаза в отца уперлись… И серебристая селедка ножа в руке подрагивает.

– Ты зачем убил ее?

Молчит отец. Понимает он, что любые слова тут излишни. А еще понимает, что должен он сыну единственному. Такой долг на нем, который ничем никогда не погасишь.

– Так получай, батя!

Охнул отец, осел на пол. Теплая кровь натекает на пол. Было время отдавать долги, было время давать взаймы. Главное – успеть перед смертью взыскать все и раздать. Чтобы в графах «Дебет» и «Кредит» только нули стояли. Чтобы совесть перед смертью была чиста.