Другие. Боевые сталкеры

– Командир, мы уже в КГБ работаем?

– А ты хотел, чтобы я ему сказал, что туристы?

Ночь окончательно завладела Чечней…

– Ну, вот и конец нашего странствия, – объявил, опираясь на палку, Ермолаич. От души прокашлявшись, он вынул из кармана папиросы.

– Уж не знаю, как тебя благодарить, человечище, – признался Стольников.

– Ты меня уже отблагодарил. Коровой и быком. А вот на память оставишь чего – сам тебе спасибо скажу.

– Да что же тебе оставить? – растерялся Саша.

– Что-нибудь оттуда.

– Оттуда?

Разведчики приблизились.

– Чудеса бывают, – тихо проговорил Ермолаич. – Вот, когда война началась, должен был я жениться. Любил девку до беспамятства. Через неделю свадьба – а тут война. Так и пошел на фронт, неженатый. А она мне: «Ждать буду, ждать буду!» Все думали, война месяц тянуться будет, не больше. А оно вишь как закрутило… Четыре года. Ну ты сам посуди, кто четыре года ждать будет? А вернулся из Берлина, и что ты думаешь?

– А что? – улыбнулся Саша.

– Девкой оказалась!

Бойцы рассмеялись.

– Это потому, что тебе, старик, цены нет, – объяснил Жулин.

– Цена у всякого человека есть, – возразил тот. – Просто ее понять нужно. Ну, так как там, в будущем-то? Немцы снова борщить не начинают?

Наступила неуютная пауза. Издевается старик или и вправду поверил?

– Немцы в порядке.

– После Хрущева-то кто будет?

– Брежнев.

– Брежнев? Читал. Он в ЦеКа. А сколько еще Хрущеву рулить?

– Да три неполных года, считай.

– Пойдет.

Ключников подошел, снял с руки «Тиссо», купленные в Швейцарии, и протянул проводнику:

– На память.

Тот принял бережно, но без восторга, с деревенской учтивостью и самоуважением.

– Спасибо, парень. Ну, с богом! Идите прямо через лес на луну, там и увидите дорогу на Грозный.

– А это что же за дорога?

– Это объездная, она приведет в тупик. Лес тут в тридцатые рубили каторжные, собирались железную дорогу строить.

Махнув, Ермолаич исчез в темноте.

* * *

Первое, что хотел сделать Ждан, когда понял, что волки им не интересуются, – это выйти из проклятого леса, найти вокзал, сесть на ближайший поезд и умчаться подальше, ни о чем не думая, отсидеться, привести мысли в порядок и уже потом решить, что делать. Мысли потом придут сами, когда пройдет эта ужасная боль в руке. А сейчас – идти…

К утру он набрел на странной формы домик.