Двойной агент

«За что мы работаем? За что работают все разведчики, все шпионы мира? Каков стимул? Патриотизм, деньги, тот адреналин, который иногда дает эта работа? Такова реализация атавистического инстинкта охотника, полученного нами в наследство от предков? Говорят, этому подвержены в той или иной степени все мужчины, только выражение этому каждый находит свое».

Вопросы все возникали и возникали, а ответов не было.

В конце концов Алекс разозлился на эти дурацкие мысли, самокопание он считал занятием неплодотворным, даже вредным, и от злости резко нажал на тормоз.

«Почему только теперь эти идиотские мысли не дают мне покоя, почему я раньше ни о чем подобном не думал?» – сам себя спросил Алекс, но на этот вопрос ответ он знал.

«Потому что у тебя теперь есть что терять, а значит, и есть за что зацепить. Теперь волей-неволей приходится думать о будущем, и не надо хотя бы себя обманывать.

Под изъяном Алекс имел в виду Элеонор, вернее, не ее саму, а свое отношение, свое чувство к ней, которое он до сих пор даже в мыслях не отваживался назвать своим настоящим именем.

Многое изменилось в жизни Алекса после встречи с Элеонор. Он долго сопротивлялся этому чувству, отмахивался от него: да ерунда, пройдет, бывает. Но не прошло, наоборот, усилилось, овладело им, но не полностью, не безраздельно. Боевая труба по-прежнему звала его, и звуки ее пробивались даже сквозь его любовь к Элеонор.

Алекс усмехнулся и, включив двигатель, тихо произнес:

– Да, пожалуй, действительно, горбатого только могила и исправит!

Оставшиеся несколько миль до Лэнгли он проехал с такой скоростью, что мыслям места просто не осталось.

Только перед самым въездом он сбросил скорость до приемлемой и остановил машину на КПП, не дожидаясь жеста офицера из собственной полиции цэрэушного городка, местные порядки он хорошо знал, теперь полиция останавливала все машины, независимо от чина и ранга владельца.

Полицейский – высокий, широкоплечий, с узким лицом и какими-то пустыми глазами – придирчиво изучил документы Алекса, заглянул внутрь салона и только после этого жестом отдал команду пропустить машину.

С центральной аллеи Алекс свернул налево в надежде припарковать машину на южной стоянке. Она была рядом с центральным входом в старый корпус, наиболее известный простым смертным по фильмам и фотографиям.