Гамма-воин

– Ну, называем его так между собой, – пояснил Тарасов. – А на самом деле – орден Мужества.

– Круто!.. А в кафе идем вечером? – не унималась Анька.

«Девочка-тинейджер, потяни за пейджер!» – вспомнилась Артему неприличная частушка, и он улыбнулся своему отражению в высоком зеркале. Ярославскую девку не переделаешь… Аня, конечно, перестала быть тинейджером – в прошлом году ей стукнуло девятнадцать, – но замашки остались прежние. Вот босота!..

Не ответив, майор Тарасов стал бриться.

Двадцать минут на сборы – какая неприличная роскошь!.

Артем поправил галстук, подергал шеей. Черт, в камуфляже все-таки поудобнее будет…

– А машину тебе персональную теперь дадут? С водителем? – простодушно поинтересовалась девушка, со смаком закуривая.

– Зачем? – отозвался Артем, возясь с галстучной заколкой.

– В «Рамстор» ездить…

Запиликал мобильный. Подполковник Завитуша на проводе.

– Здорово, черт из духовки! – бодро сказал Артем. – Поздравлять еще рано – чищусь-глажусь… Куда?! Ты охренел, комбат, честное слово!.

Сунув телефон в карман, Артем по привычке взглянул на погоны. Красивая ребристая звезда солидно лежала между двумя полосками. Золотое шитье фуражки тускло сияло в полутьме прихожей.

Послышался шелест ткани и легкие шаги.

– Стой-ка, Герой России! Не двигайся!

Голая Аня прошлепала из спальни, обняла Артема, высоко закинув локти, и с хихиканьем жарко забормотала в самое ухо.

– …только я все на камеру сниму! – разобрал Тарасов.

– Сдурела! – отстраняя девичью руку, Артем несильно шлепнул девушку по заднице.

Аня фыркнула и снова спросила:

– Так в кафе идем вечером?

– Далось тебе это кафе! – проворчал Тарасов, но тут к его губам прижались губы Аньки, и майор сдался: – Пойдем, конечно… И не в кафе, а в ресторан…

Когда Артем закрывал за собой дверь, до него донесся девичий вопль:

– Возьми меня с собой! – за которым последовал заливистый смех, перекрываемый звонким плеском воды.

Ради достойной цели можно вынести все – даже проверку на металлоискателе.

Ярко сияли люстры. Матово поблескивала красная дорожка. Темные пиджаки, клобуки церковных иерархов, кители смешались в пестрый узор. Почетный караул в старинных мундирах и киверах, щеголяя выправкой, выстроился у белоснежных колонн.

Появление героев дня предварял привычный с детства спокойный голос диктора. В центр зала по одному выходили награждаемые.