Гавань красных фонарей

Вдруг в его голове что-то щелкнуло, и он был вынужден еще раз посмотреть на экран. На операционном столе лежало тело молодого человека, из соображений гуманности голова в слайд не вошла: врачи – они же все гуманисты. Голицын не поверил своим глазам и включил все свое знание языка для того, чтобы понять, о чем шла речь.

Доктором Пинту этому пациенту была сделана пересадка печени, и сейчас он чувствовал себя прекрасно благодаря его препаратам. Голицын, слушая данную информацию, поверил бы во все происходящее, если бы не руки этого самого пациента, которые были по локоть зататуированы готическими крестами, сходившимися в один-единый лабиринт.

Рисунок вытаскивал из памяти воспоминания о поездке за город, на один из заброшенных заводов, где они нашли в плену детей.

Не запомнить эти раскрашенные руки невозможно. Перепутать невозможно. Забыть невозможно.

Тем временем слайд мелькнул и сменился следующим, а старлей застыл и тупо смотрел на доктора Пинту, который своим глубоким баритоном продолжал информировать аудиторию.

Волосатик снова лапал свою подружку, но та уже не вырывалась, наверное, потому, что не сильно сжимал. Голицын же не видел ничего перед собой, незаметно погрузившись в какой-то поспешный нелогичный анализ происходящего.

Мальчишка был здоров, он не был желтым – зачем ему пересадка печени? Почему их держали посреди завода? Если это пациенты, почему их необходимо было приковывать наручниками? Прошло всего две недели. Они оставили детей на попечении полиции. Как вообще такое возможно, что лауреат премии приезжает и демонстрирует слайды, на которых, по сути, выпотрошенный человек, и заявляет о том, что была сделана пересадка печени и что пациент чувствует себя прекрасно?

Старший лейтенант оглянулся, посмотрел на закрытую дверь – с другой стороны должен был стоять старший мичман Диденко.

Он просто хотел кого-нибудь призвать в свидетели того, что он сейчас видел, но никаких свидетелей у него не было. Он был один, несмотря на всю эту толпу. Потому что толпе было абсолютно безразлично, какое там тело лежало на столе и действительно ли с этим пациентом все в порядке. Ведь студенты воспринимали данный доклад как теоретическую основу, как демонстрацию усилий доктора по нахождению каких-то чудодейственных препаратов.

Выступление заместителя министра иностранных дел Голицын помнил плохо. Он на автомате смотрел за залом, который поменялся по своему составу. Теперь вместо медиков лауреата слушали студенты какого-то другого факультета.