Фоторобот в золоченой раме

Похоже, Носорог беседовал с кем-то ушлым в юридических вопросах, возможно, с адвокатом.

«– Ну и пускай хоть Интерпол, хоть ФБР привлекают, – говорил Носорог.

– Картины-то правда фуфельные, – в ответ резонно замечал собеседник.

– Да ладно тебе. Какие фуфельные!

– Ой, ну со мной вот не надо этого… Я же знаю, что ты мазню эту покупал. И переделывал.

– Слушай моё веское слово. Купил я пейзажи этого Де ла Кура. Показал знающим людям. Они сказали, что это Киселёв. Неизвестный. Открытие, можно сказать. Знаешь, при советской власти западные художники стоили дороже, чем русские.

Дипломаты тогда скупали русские картины, вывозили на Запад, там замазывали русские подписи и делали подписи своих художников. Мне оставалось только отмыть картины.

– И засияли подписи русских классиков! Уверен, что тебе поверят?

– А как же. Я прав. И ничего не боюсь».

Платов отодвинул сводки.

– Что значит – отмыл картины? – возмутился Шведов. – В ванной, шампунем и мочалкой?

– «Отмыть» у реставраторов – это убрать наносные слои и обнажить более ранние, подлинные.

Но это всё бред. Экспертиза ясно даёт, что надпись Киселёва более поздняя. А вытравленная Де ла Кура – родная. Даже не парься.

Послышался звонок мобильного. Шведов взял трубку.

– Да, я, – закивал он. – Когда?.. Откуда звонили? Значит, здесь… Держите меня в курсе. Звоните в любое время.

Он со стуком положил телефон на стол, победно улыбнулся и сообщил:

– Группа контроля по «двоечке». Прослушка наша родная. Левицкая снова в эфире.

Говорила с каким-то реставратором. Обещала в четырнадцать часов завтра на улицу Стасевича подвезти на реставрацию этюд Саврасова.

– Отлично!

– Ждём её там. Принимаем под наблюдение и укладываем в адрес. – Шведов отстучал на телефоне номер. – Григорич. Это Шведов… Помнишь, тему по антикварным барыгам. Надо завтра поработать. В адрес уложить… Я понимаю, что заказов полно и ты по террористам сейчас работаешь. Но у нас реализация срывается. Мы их приёмку готовим. А они у нас неизвестно где дохнут… Ладно.

Конечно… Понял…

Положив трубку, Шведов вытер пот со лба:

– Уф, договорился. Волшебное слово для «наружки» – под реализацию.

– Реализация, – покачал головой Платов. – Уж не верится, что она будет.

– А куда мы денемся с подводной лодки! Будет…

* * *

Дом был огромный, сталинских времён, с архитектурными излишествами, и раскинулся на целый квартал. Одних подъездов была пара десятков, и в каждом строгие вахтёры.