Гастроли Жигана

Панфилов купил бутылку французского «Лагранжа», придирчиво осмотрел его со всех сторон, внимательно принюхался, попробовал на язык и объявил:

– Польша! Конечно, не Франция, но, по крайней мере, гораздо западнее Обнинска, в котором, как мне известно, производят фирменные якобы молдавские вина из спирта, красителей и ароматизаторов... Давай, Саша! В Польше, наконец, научились делать очень даже неплохие подделки под французов. Могу засвидетельствовать, что это намного лучше того польского «Наполеона», который я сам продавал в Запрудном лет восемь назад.

То была вообще настойка на клопах, по-моему. И ничего, разошлась. Тогда из-за одних этикеток «Наполеон» брали, как жерех с голодухи – на окурки бросается, голый крючок готов сожрать.

Константин налил по большой рюмке коньяка и кивнул Макееву.

– С почином, Саша! – объявил он. – Пей! И рассказывай, как это ты выгнал на меня эту сволочь, да еще и приманку сумел сберечь?

Макеев выпил, зажмурился и посидел несколько секунд молча, смакуя вкус коньяка.

– Опоздал я, – сказал он. – Этот хмырь нас с тобой обдурил. Он прятался за каким-то заборчиком между двумя зданиями. Мы с тобой проглядели его, когда улицу осматривали. А заборчик этот в два раза ближе к подъезду Гусева, чем угол, на котором я торчал... Ну! Я стою спокойно, ни души на улице. Сегодня, думаю, опять спокойно все закончится. И вдруг вижу, как далеко впереди меня через забор перепрыгивает на улицу темная фигура в маске и с автоматом в руке. Я как раз в эту сторону смотрел, если бы отвернулся в этот момент, все, он бы свое дело сделал, я бы и среагировать не успел.

.. А тут едва я увидел, что он меня опережает намного и уже метров десять ему остается до того места, с которого стрелять сможет, как я тут же вскинул пистолет и выпалил в белый свет, как в копеечку. Уверен был, что не попаду в него, поэтому даже целиться не стал, рассчитывал только подать сигнал охране, чтобы они его, значит, задержали... Но охрана и не подумала на него бросаться. Охранники первым делом сразу же после моего выстрела сбили Гусева с ног и повалились на него, а уже потом стали свои пушки по сторонам выставлять.

Макеев перевел дух и выразительно посмотрел на бутылку. Константин налил еще по полной рюмке.

– Он, видно, сразу сообразил, что назад, туда, откуда я в него стрелял, дороги нет, – продолжал Макеев. – Поэтому он ломанулся в другую сторону, прямо мимо охраны, которая еще не успела свои пистолеты поднять.