Героям не место в застенках

Теперь уже на дисплее мобильника. Причем собеседник говорил на чистом русском.

«Неужели русские что-то задумали? – встревожился Римвидас Кастивичес, сжимая свой телефон. – Они ненормальные, от них можно ожидать чего угодно. Интересно, они будут снова звонить?..»

Глава 8

Шяуляй не понравился Купцу, так же как и Вильнюс. Главным образом его раздражало то, что все без исключения люди, к которым он пытался обратиться с каким-нибудь вопросом, едва заслышав русскую речь, тут же поджимали губы и, пробормотав традиционное «ня супранту», торопливо отходили в сторону.

–?Да что они, сговорились, что ли?! – возмутился Демидов после пятой попытки заговорить. – Других слов, что ли, не знают?

–?Успокойся, Леша, – попытались увещевать его Локис и Круглов. – Пока ты говоришь с ними на русском, других слов они не знают…

–?А на каком же я должен с ними говорить, – продолжал кипеть Демидов, – на китайском, что ли?

–?Было бы идеально, если бы вы, ребята, заговорили на чистом литовском, – раздался за спиной у разведчиков насмешливый голос.

Все трое разом обернулись. Перед ними стоял сухонький мужичок, весь вид которого откровенно говорил о том, что со всеми своими неприятностями он привык разбираться прежде всего исконно русским способом.

–?Во всяком случае, они, – мужичок кивнул головой в сторону прохожих, – обожают, когда кто-то из иностранцев говорит на их языке… Разрешите представиться, уважаемые соотечественники, Виктор Павлович Костенко, бывший доцент кафедры всеобщей истории местного пединститута.

Отстранен от должности по национальному несоответствию и как лицо, не пожелавшее сдавать языковой минимум.

Мужичок театрально кивнул и попытался щелкнуть каблуками стоптанных сандалий.

Несколько минут десантники рассматривали Костенко с нескрываемым интересом. Заподозрить в нем человека, который некогда нес студентам «доброе, светлое, вечное», можно было, только если очень сильно напрячь воображение. Мешковатый пиджак, несвежая рубашка, галстук, больше напоминавший веревку, помятые, словно пожеванные, брюки.

Довершало картину такое же, как и брюки, помятое лицо, в сетке мелких морщин и лиловатых прожилок, но при этом тщательно выбритое.

–?Как же это вас так угораздило? – совершенно искренне посочувствовал отставному доценту Локис.

–?Всего лишь пытаюсь соответствовать той роли, которую отвели мне новые власти, – просто ответил Костенко и пояснил: – Роль человека второго сорта.