Героям не место в застенках

Открытым оставался только один, но самый важный вопрос: как он себя поведет?

Покончив с куском консервированной селедки, Костенко аккуратно вытер губы не совсем чистым платком и внятно проговорил совершенно трезвым голосом:

–?Насколько я что-то понимаю, дорогие мои соотечественники и соплеменники, вам нужна не госпожа Зданявичене, а ее супруг, господин Зданявичюс. Я не знаю, кто вы такие и зачем приехали в Шяуляй, но давайте договоримся, что все время, которое вы будете находиться в моей квартире, на этом столе должна стоять початая бутылка водки…

Виктор Павлович внушительно постучал указательным пальцем по столешнице.

–?В каком смысле початая бутылка? – прищурился Демидов.

–?В прямом смысле, – ответил доцент и, немного подумав, объяснил: – Это не взятка и не плата за мое молчание. Боже меня от этого сохрани. Водка – мое единственное и самое надежное алиби, если полиция пожелает что-то узнать о моих постояльцах. Литовцу проще поверить в то, что кацап напился до бесчувствия и ничего не помнит, чем в какую-нибудь другую, даже самую правдоподобную версию.

Соседи – милейшие люди и с удовольствием подтвердят, что все это время я с вами пил. Но сделают это только в том случае, если будут видеть на столе бутылку водки, а меня – спящим на диване… В противном случае я ничего гарантировать не могу, поскольку в последние годы все литовцы помешаны на национальном достоинстве и почти западной бдительности в отношении своих соседей.

Десантники переглянулись. То, что предлагал им Костенко, было хоть и накладно, но вполне дельно. Действительно, что можно взять с пьяной русской компании, в которой могут говорить обо всем и ни о чем одновременно? При этом никто никого не слушает, кроме самого себя.

–?Хорошо, – ответил за всех Демидов. – Только одно условие – встречу со Зданявичюсом надо устроить как можно скорее… Это возможно?

Костенко криво усмехнулся.

–?Мы дружили еще с отцом Римвидаса, когда тот работал в Комитете госбезопасности, – заявил он, выливая остатки водки из первой бутылки в рюмку. – Потом я помогал защитить сначала кандидатскую, а потом и докторскую жене Римвидаса Рите, рекомендовал ее на нашу кафедру… После того, что со мной произошло, Зданявичюсы продолжают мне помогать по мере сил. Хотя прекрасно понимают, что мое положение абсолютно безнадежно.