Гидроудар

Так у нас есть хотя бы опыт и интуиция. А ваш компьютер с ума сойдет от количества не введенной информации.

– Майор, но ты же сам видел, как работает система... – неуверенно, словно оправдываясь, и даже как-то заискивающе протянул Иволгин.

– А еще она умеет просчитывать ходы противника! – выпалил Беляев.

– В учебном бою учебного противника, – отрезал Лавров.

– Программа постоянно совершенствуется. Следующая версия будет уже сильнее, – окреп голос ученого. – Я ни в коей степени не ставлю под сомнение способность десанта.

Вы сами убедитесь, что сила наших технологий, помноженная на мощь ВДВ...

– Про десант давай я сам говорить буду, – оборвал его Батяня. – Десантник – не машина, и действует не только силой мускулов, но и данного ему природой ума и чувства справедливости. Достоевского почитайте на досуге. Человек выбирает, и в этом – человек. А ваша система лишает бойца выбора. А значит, лишает силы. Инициативы. Неожиданности. Всех преимуществ, которые тот же десант, в меньшинстве оказавшись на территории противника, может предъявить к оплате.

– Правильно, майор! – послышались со всех сторон голоса одобрения.

– И морпех без инициативы – как хвост собачий, – вскочил сосед Лаврова, не скрывая эмоций. – Ты высаживаешься на берег – а хрен его знает, что тебя там ждет!

– Тихо, тихо, господа офицеры! – поднял руку Иволгин, успокаивая собравшихся. – Расшумелись!

Дождавшись, что крики стихли, генерал завершил встречу:

– За высказанные мнения всем спасибо.

Но решать ее судьбу и оценивать ее эффективность будут на другом уровне. Насколько я знаю, ее еще как следует обкатают, в том числе и в десанте. Так что не торопитесь с выводами. А вам, товарищ профессор, большое спасибо – штуку вы нам сегодня показали все-таки интересную!

Глава 2

В Дакке было жарко. Очень жарко. Может, где-нибудь на Средиземноморье такая температура воздуха воспринималась бы совсем иначе – как благодатное и комфортное тепло, прогревающее до самых костей.

Но здесь... Воздух – как в парилке. Влажный, вязкий, жирный. День вроде солнечный, на небе – ни облачка, но солнце будто растворяется в дрожащем мареве, и весь небосвод становится не голубым, а почти желтым. Грязным. Как вся эта земля, и как река, и как город.

Василий Разгуляев тяжело вздохнул и, запрокинув голову, сделал из бутылки с негазированной холодной водой несколько больших глотков.