Гавайская петля

Потом получил инструкции, принял на руки «пациента», а тот был ни тяти ни мамы, повез его в больницу, где лежал Листовой. К приезду дорогих гостей все уже подготовили. Пациент по ходу движения очнулся, выглядел очень сурово – эдакий крутой дядя, готовый на все…

– К делу, – скрипнул зубами Туманов.

– Суть такова, – перешла к заключительной стадии повествования Динка. – Кодирование проводил некто Отто Вердис. Бондаренко ассистировал, но в процесс не вмешивался. Он знает, к сожалению, мало. Но то, что знает, отчасти успокаивает, а отчасти тревожит.

Никому неизвестно, что у тебя в голове. Знает только Вердис. Это тревожит. А успокаивает то, что с бухты-барахты ты не отправишься крушить и убивать. Повлиять на твою волю способен только Вердис. И только при личном контакте. Все элементарно, Пашенька. Живи спокойно и постарайся избегать встреч с людьми, носящими фамилию Вердис. И перестань, наконец, меня изводить… Постой, ты знаком с этим новым «доктором Менгеле»? – Дина забеспокоилась, видя, как меняется лицо Туманова.

– Ассистент некоего профессора Беляева. Способный работник невидимого медицинского фронта. Я видел его тело в замке Хельм – после того, как его хлопнули папкой с документами. В то время Вердис работал на «Бастион», курировал проект под названием «Немчинов». Видимо, при первой же возможности улизнул с острова и нашел себе более подходящих хозяев – Левица и Горгулина. А те лукавили, что им не удалось перетянуть Вердиса на свою сторону. Где он?

– А кто же знает? – вздохнула Дина.

 – Пропал после памятной ночи. Выжать из Бондаренко что-то более стоящее не удалось. Вердис – мутная, беспринципная и, как он понял, зловещая личность. Талантливый нейрохирург, психотерапевт, большой специалист по моделированию мыслительных и поведенческих стратегий.

– Я видел его в полувоенной форме…

– Последнее официальное место работы – окружной госпиталь Министерства обороны имени Худякова. По званию он, между прочим, подполковник. Это не мешало Вердису в былые годы сотрудничать с немецкими медиками в клинике психических расстройств под Дрезденом, практиковать в ЮАР в подобном заведении, где он ставил опыты над умалишенными, являться автором опубликованных в солидных медицинских журналах работ и научных трактатов по возможностям человеческого мозга.

– Во времена НПФ он, видимо, работал на Орден.

– Но точно мы не знаем. Белых пятен в биографии хватает. Полагаю, он успел на всех поработать. И если выжил, то это о чем-то говорит.