Гибельная пучина

И у вас это неплохо получается. После 11 сентября Агентство национальной безопасности США присвоило вам кличку «каламиты» от слова «кэлэмити» – «беда», «катастрофа». По-русски это звучит как «бедоносцы». Хорошее определение. По-детски наивное, но точное. И страшное. А знаешь, кто его придумал? Я! Мы ведь с вашим шейхом, Усамой бен Саббахом, в одном институте, на одном курсе, в одной группе учились. И жили в общаге в одной комнате. И кто бы тогда мог подумать?.. Столько лет прошло, а название, видишь, прижилось.

– Мы называем себя «Тиграми единоверия», – поправил его Шариф.

 – А официальное название нашего движения – «Китаб аль Ахваль», или «Книга Сокровенного Состояния». Некоторые переводят это как «Книга Глубокого Убеждения».

– Я слышал и другой перевод – «Закон Ужаса», – стоял на своем бывший олигарх. – И мне он больше нравится.

Араб попытался было возразить, но Гореславский заткнул его властным жестом:

– Оставь свою демагогию для идиотов. Меня агитировать не надо. Я и так знаю, что будущее за вами, и надеюсь занять в нем не последнее место.

Если все получится, как задумано, мир получит еще одну горячую точку. И какую! Да что там точку? Наша цель – пылающий регион от Ирана до Судана! Мы подожжем всю Восточную Африку и Ближний Восток! А заодно нарушим мировую транспортную систему.

Тут торжество на лице Шарифа сменилось беспокойством.

– Мне не нравятся русские водолазы. Они крутятся буквально под носом у моих людей.

Гореславский отложил кий и покровительственно похлопал араба по плечу.

Он заметил, что тому это не доставило удовольствия, поэтому похлопал его по плечу еще раз.

– За русских водолазов не беспокойся, их не сегодня завтра уберут. Думаю, русских вообще скоро попросят убраться из региона, как однажды уже попросили из Сомали.

Гореславский снова взял кий в руки и отвернулся от гостя, давая понять, что деловая часть разговора окончена.

* * *

Группа подводного спецназа капитана второго ранга Татаринова загорала на палубе рыбацкой дау «Альтаир». Кэп и Марконя возились с рацией в ожидании сеанса связи.

Ждали приказа сворачиваться.

Остальные томились бездельем и тягостным ожиданием.

– Не люблю я эту Сомали, – рассказывал Тритон. – Когда я пацаном был, батя мой там в загранке работал. Строил что-то. Думали – бабок заколотит, джинсы привезет. А эти козлы черножопые всех наших собрали и в полчаса выдворили. Даже вещи не дали собрать. Так что вернулся батя ни с чем. На такси из аэропорта в долг занимать пришлось.