Хроника одного побега

Его костюм все еще хранил былой лоск, а вот выражение самоуверенности с лица уже улетучилось. Немолодой мужчина уже шел к стене, когда Хусейн нажал спусковой крючок. Пуля вошла в землю прямо у ног инженера, подняв фонтанчик пыли. Светлые штаны немолодого француза стали темнеть между ног. Диб собирался попасть несчастному в спину, но промазал. Однако ему не хотелось признавать такой досадный промах.

– Шутка! – задорно выкрикнул он. – Лягушатник, иди к остальным, может, тебе еще раз повезет.

Пленники стояли молча.

Явная неадекватность главаря повстанцев не сулила ничего хорошего. Когда наркоман берет в руки боевое оружие, жди беды. И она не заставила себя ждать. Диб запустил пальцы в бороду, прикрыл глаза, словно что-то вспоминал, затем его рот растянулся в кривой улыбке – такой широкой, что ее не мешала разглядеть даже густая растительность на лице.

– Ублюдки, – проговорил он. – Каждый из вас и засохшей коровьей лепешки не стоит. Все вы здесь собрались не случайно. Это я вас собрал вместе.

Кто-то воевал против нас, кто-то сотрудничал с преступным режимом. И каждому из вас предстоит ответить за это. Думаете, откупиться деньгами? Но за кровь можно расплатиться только кровью. Посмотрите на мой родной город. Что из него сделали ваши друзья из Дамаска? Он мертвый! Абу-эд-Духура больше нет. Некому хоронить, некому оплакивать мертвых…

Обмочившийся после выстрела француз стоял рядом с парой: высокий, крепко сложенный мужчина со светлыми, выгоревшими на солнце волосами и хрупкая молодая женщина со следами косметики на лице.

Инженер стыдливо смотрел в землю, он не понимал, что говорит Хусейн, и поэтому мелко трясся.

– Часто тут такое случается? – спросил у француза по-английски молодой блондин.

– Он сумасшедший, маньяк, – пролепетал «лягушатник». – Лучше его не злить. Вы, наверное, недавно здесь, если спрашиваете?

– Второй день, – отозвался блондин. – Мы российские журналисты, – он кивнул на молодую женщину.

– Это плохо. Очень плохо, – произнес француз.

– Почему?

Ответа журналист так и не услышал, потому что Хусейн повысил голос, явно собираясь завершить свой эмоциональный монолог на «высокой ноте».

– …а потому я сейчас застрелю каждого шестого из вас.

– Что он сказал? – засуетился француз, поняв по реакции пленников из местных, что прозвучала какая-то угроза.

– Он сказал, что сейчас убьет каждого шестого, – перевела спутница слова блондина. – Это шутка такая?

– Не думаю, – послышалось в ответ.