Каменная бойня

Пришлось оперативникам успокаивать Ливерпуля и в три голоса его уверять, что уж они-то ничего никому не скажут, а коль так, то откуда этот человек узнает об откровенности Ливерпуля?

Человека этого звали Акробат – именно так он представился Ливерпулю и Мопсику. А больше Ливерпуль ничего о нем и не знает. Что Акробату было надобно от Ливерпуля и Мопсика? Он уговаривал, чтобы они стали распространителями наркотика «тоннель». За это Акробат обещал частично расплачиваться деньгами, а частично – тем же наркотиком. Согласились ли Ливерпуль и Мопсик стать распространителями? Опять же на такой вопрос Ливерпуль долго не решался давать ответ, но потом сознался, что да, согласились.

Но не продали никому ни единого грамма по той простой причине, что Акробат покамест не предоставил им товар. Когда он обещал предоставить? Завтра, но в какое именно время и в каком месте, он не сказал. Просто завтра он должен позвонить Ливерпулю по телефону и назначить время и место встречи. Вообще-то факт передачи первой партии «тоннеля» должен был состояться сегодня, и для этой цели Акробат встретился с Ливерпулем и Мопсиком. Встретиться-то он встретился, но отчего-то ничего не передал и не объяснил почему. Да, это именно его, Акробата, подвозили сегодня на машине Ливерпуль и Мопсик. В условленном месте Акробат сел в их машину, а через какое-то время, ничего не объясняя, велел остановиться и вышел из машины, напоследок сказав, что перезвонит завтра.

Чем же так хорош «тоннель»? Вместо ответа Ливерпуль лишь хмыкнул и блаженно закатил глаза.

Это должно было означать, что ничего лучше он за всю свою жизнь не пробовал.

Показания Ливерпуля тщательно запротоколировали и даже записали на диктофон. Затем Ливерпуля отвели в тот же самый кабинет и принялись за Мопсика. Понятное дело, что поначалу Мопсик вел себя так же, как и Ливерпуль: он все отрицал, хамил, угрожал оперативникам скорой и неминуемой расправой… Впрочем, оперативники церемонились с ним меньше, чем с Ливерпулем. Они просто включили диктофон и дали Мопсику послушать все то, что наговорил Ливерпуль.

– Ну, теперь ты понимаешь, что нам твои показания в общем и целом до собачьего хвоста? – проговорил Лосенок. – Мы можем обойтись и без них. Так что если хочешь, можешь и дальше корчить из себя героя-подпольщика. Но только знай, что твоего дружка Ливерпуля мы сегодня отпустим, так как он – человек сознательный и встал на путь исправления, а вот тебя законопатим в камеру как человека, наоборот, несознательного и «злоупорного».