Крестный. Огонь по отморозкам

Бандит хищнически улыбнулся и назвал сумму, от которой Гошу передернуло так, словно его ударило электрошоком.

– Не дергайся, мы знаем твой реальный оборот, эта сумма около тридцати процентов от твоих доходов. Ты не один год жирел, как гусь, пришла пора тебя пощипать. Столько ты будешь платить три месяца, потом сумма снизится до двадцати процентов… Это для тебя будет своеобразным штрафом… Как видишь, мы не наглеем, могли бы всю сумму сразу потребовать, – заключил свою речь блондин.

– Да вы что, с дуба рухнули?! – неожиданно даже для себя возмутился Гоша.

 – И это называется «мы не наглеем»? Вы что, совсем охерели, что ли? Я что, полгода только на вас должен работать, не есть, не пить и зарплату людям не платить? Да вы меня разорите совсем!

Гоша резко замолчал, так как рэкетир сделал по направлению к Кислицину несколько шагов и ударил его кулаком в челюсть.

От удара Кислицин окончательно расстелился по столу, чуть было не упав при этом на пол. Но бандит не дал ему этого сделать – схватив Кислицина за отворот куртки, он посадил его снова перед собой, выхватив из-за пояса пистолет и уткнув его в живот Гоши.

Оглушенный ударом, Гоша замер в ужасе. До его помутненного сознания донеслись слова бандита:

– Вот что, барыга сопливый, если ты еще раз вякнешь, когда тебе это не разрешали, да еще таким тоном, руководить своей фирмой ты будешь в гипсе, находясь в клинике… А теперь слушай внимательно, что тебе нужно сделать. Первый взнос ты соберешь мне через три дня. Затем ты будешь делать это каждый месяц в одно и то же число, и не дай бог тебе задержаться хотя бы на день.

Ты меня хорошо понял?

– Угу, – кивнул Кислицин.

– Ну вот и славно, – бандит отпустил Гошу и, убрав пистолет, снова заулыбался, – считаю, что наше знакомство состоялось удачно… Кстати, меня зовут Антон.

– Угу, – снова как филин повторил Кислицин.

– И не вздумай рыпаться, искать у кого-то защиты, мы этого не прощаем, – предупредил напоследок Кислицина бандит.

Он застегнул куртку и вышел из кабинета.

Некоторое время в бухгалтерии стояла тишина.

Гоша как истукан сидел на столе, мутным взглядом пялясь на закрывшуюся за рэкетиром дверь.

Танька же, в свою очередь, словно папуас, пялилась на своего директора, как на каменное божество, ожидая от него хоть каких-то знамений.

– Гош, что же теперь будет? – не выдержала наконец томительного молчания Танька.

– Поехали, – быстро ответил Гоша, словно ожидал этого вопроса.

– Куда поехали? – осторожно спросила Танька.