Им равных нет

 – Денег не напасешься.

– Юрист, – усмехнулся Цыган.

– Не воякой же представляться. Не котируется…

– Не котируется…

– Ну да, – улыбнулся Акула. – Я гляжу на мир через прорезь автомата. А гражданские недомерки – через щель банкомата.

Двое связистов с интересом смотрели на это театральное представление.

Не успел Акула дать отбой, как телефон зазвонил снова. Но тут лицо его расплылось в блаженной улыбке.

– Как там моя лапочка? Как там моя маленькая? Ну, дай ей трубку… О, голос подает.

Это звонила очередная его любовница.

Но многообещающее слово «лапочка» относилось не к ней, а к Клеопатре – любимой длинношерстой таксе Акулы. Уезжая в командировки, он оставлял ее на очередную свою особо приближенную любовницу.

– Ты ее сухим кормом не перекармливай… Свежее мясцо давай… И с поводка не спускай… Слышишь, с поводка не спускай… Поняла, Риточка? Я тебя целую… Дай Клепе трубочку, пускай еще в нее порычит…

На третью ночь Ника вызвали в разведотдел. Там он поприсутствовал при беседе офицеров из разведотдела группировки с капитаном внутренних войск, тем самым, который с остатками солдат со своего блокпоста вышел к Дагестану.

– Можете меня судить, – все время повторял капитан. – Но я не мог удержать блокпост.

– Никто вас не собирается судить, – говорил начальник разведотдела, седой полковник. – Вспомните еще один момент…

С него выцеживали информацию уже по капельке. Все было важно, каждая деталь. И Ник вникал в детали, впитывая информацию, как губка.

Из рассказа капитана он понял больше, чем изо всех информационных сообщений, справок, сплетен и слухов. Ему стало совершенно ясно, что мятеж был не только заранее спланирован, но и готовился долго с привлечением хороших специалистов. Слишком слаженно и четко у них все прошло. Ощущалась легкая рука мастера.

Еще Ника волновала цель, с которой его пригласили на эту беседу. Вывод напрашивался однозначный – группу готовят к заброске и вводят в курс происходящего на вражеской территории.

Притом заброска будет в самое ближайшее время…

Как в воду глядел. К пятнадцати часам следующего дня всю группу вызвали в штаб. Встретил их тот самый лысый здоровенный подполковник, с которым они познакомились на взлетной полосе по прилете в группировку.

– Товарищи офицеры, – поднялся подполковник и вытянулся по струнке.

Спецназовцы поднялись и тоже вытянулись по стойке смирно, не особо рьяно, более вальяжно – положение псов войны обязывает.