Им равных нет

Он поймал восторженный взгляд Джабраила, улыбнулся в бороду, уловив гамму чувств – восхищение, любовь, и благосклонно кивнул ему:

– Подойди ко мне, племянник.

Джабраил засеменил, продолжая глядеть обожающими глазами на своего кумира.

По дороге его перехватили двое охранников, обшарив быстро и сноровисто с ног до головы. Это было против обычаев, но зато вполне обоснованно. Бойся всех, даже родных.

Президент взял его за плечи, посмотрел внимательно в глаза, улыбнулся широко и благодушно.

– Рад, брат мой.

Рад. Ты был в дальних краях и стал мудр не по годам, как говорят твои родные…

– Это только знания, – произнес неживым голосом Джабраил. – Истинную мудрость дают страдания и их преодоление…

Президент нахмурился. Что-то не понравилось ему в этих словах, но что – понять он не мог.

Джабраил неожиданно сделал порывистое движение и обнял его.

Адам резко отстранился, в его глазах вспыхнули удивление и вместе с тем испуг. Он хотел что-то сказать.

И не сказал.

За всех сказала стограммовая пластиковая взрывчатка нового поколения, которую не унюхает собака и не определит детектор. Он была впаяна в пояс Джабраила.

Выпускник медресе в Саудовской Аравии Джабраил Тайсумов умер счастливым. Он совершил то, на что его толкал сам Пророк…

В этот краткий миг история Кавказа, будто кто-то перекинул стрелку, заложила вираж и устремилась по другим рельсам…

Глава 2

Бар «Молоток» был замызган, неуютен и никак не относился к числу престижных заведений.

Единственное его достоинство для двух посетителей, перешагнувших порог, было в том, что располагался недалеко от гостиницы, где они жили. И цены вполне демократичные. А пиво, оно и есть пиво. «Балтика» третий номер что в пятизвездочном отеле «Националь», что в баре на окраине Верхнелуганска одинаковое…

Убранство заведения было декорировано под русскую избу: бревна, лавки, лапти и хомуты на стене – и все в том же незатейливом стиле. Задумка, может, была и неплохая, но со временем она стала больше напоминать не избу крепкого зажиточного хозяина, а халупу, где селилась безлошадная пьяная босота – все покарябано, ободрано, на лавках ножами вырезаны женские имена и емкие матерные слова.

Здоровенный, без особой тщательности выбритый бармен, облаченный в грязновато-серую русскую рубаху с блекло-красными узорами, двигался с грациозностью ленивого гиппопотама.

Народу было немало, но свободные столы имелись.