Лейтенант с одной жизнью

Это были наемники из Пакистана или Ирана. Взорвали несколько домов, расстреляли муллу и четырех стариков.

Бойцы внимательно рассматривали людей, собиравшихся вокруг грузовых машин, в которых лежали мешки с мукой, крупой, сахаром…

– Валентин! – окликнул Стеклова майор. – Здесь сейчас организуем оказание медицинской помощи, а потом начнем раздавать людям муку, крупу и так далее. Аксакал Файзуллох со своими людьми, – он указал на нескольких афганских мужчин, вооруженных автоматами, – организуют охрану. Рассади их по своим машинам, пусть наблюдают за всем происходящим.

Они лучше знают кто душманы, а кто свои. Охраняйте нас.

– Есть! – козырнул майору Валентин и распорядился, чтобы его солдаты помогли афганцам забраться к ним на броню.

Разыгравшийся «афганец», дующий с гор, поднимал пыль в выгоревшей от жары степи и гнал ее в сторону кишлака, проносясь по улицам, поднимая в воздух песок, которым нещадно сек оголенную кожу. Щурясь, Валентин внимательно следил за переводчиком – лейтенантом из агитотряда Дмитрием Шевелевым, державшим в руке список и окликавшим людей, которые тут же выбегали к нему из толпы.

В основном это были женщины с детьми. Они подходили к машине и подавали солдатам, стоявшим на кузове «ГАЗ-66», свои мешки, которые те с помощью пластмассовых ковшиков заполняли сахаром, мукой, рисом…

У второй машины людей было также много, и руководил разливом керосина здесь сержант. Люди подавали ему канистры, все громко галдели.

Валентин повернул голову в ту сторону, где женщины-врачи, приехавшие вместе с ними в кишлак, обслуживали больных, и, спрыгнув с машины, направился к ним.

То, что он увидел, сразу же вызвало тошноту. У юного мальчишки, на вид пятнадцати-шестнадцати лет, не было ноги. На культе под коленом рана гноилась, и молодая врач, вскрыв рубец, обрабатывала его перекисью водорода. А мальчишка не сводил глаз с Валентина и улыбался ему, как будто ему не было больно.

– Герой, – сглотнув слюну, сказал Валентин стоявшему рядом с ним солдату. – Что с ним произошло, не знаешь?

– Мина или пуля оторвала ногу.

Таких инвалидов в каждом кишлаке хватает. Душманы все дороги минами обкладывают, вот люди и подрываются на них. Этот бача, может, сам бывший душман.

– Насмотришься еще на все это, – произнес подошедший к Валентину майор. – Часть домов с той стороны кишлака разрушена. Взорвали их зачем-то. Зачем, спрашивается? Тот афганец, что из уездной администрации, говорит, что здесь погибло около тридцати человек.