Лейтенант с одной жизнью

– Да нет, все было по-другому… – говорил старший лейтенант, взвод которого должен был смениться и уехать с блокпоста в часть. – Мы на высотке остались, ночь через час, спуститься бы все равно не успели, – рассказывал он. – Я расставил ребят на часы, а прикорнуть даже на пять-десять минут не мог. Не знаю, трясло что-то внутри и снаружи, и все. Никак не мог понять почему, ведь шесть месяцев уже служил… Бойцы молчат, а у меня на душе неспокойно. Т-такое чувство, что все мы на прицеле. А ведь не ошибся.

Если бы кто-то из окружавших нас душман не столкнул камень, нас бы там и положили за пять секунд, всех! Мой сержант первым заметил «духа» и дал по нему короткой очередью. Убил ли его, не знаю. А потом – все! Не знаю, сколько вре-мени после этого прош-ш-шло, мож-жет, минута, может, две. Мне показалось, что вечность! И началось. У Пашкова голову разнесло, у Синегова – плечо. Били из «ДШК» по нам сверху. Мы как на блюдечке у них были. А я живой осс-та-астался. – Пальцы старшего лейтенанта вцепились в темно-зеленую кружку, и он с размаху стукнул ею по столу.  – Один я остался, представляешь?!

– У тебя ведь трое были ранеными, – вставил свое слово прапорщик.

– С «ДШК»? Раненые? – Старший лейтенант со злостью посмотрел на прапорщика. – Пуля руки отрывала у них, ноги, ребра вместе с костями и сердцем. Раненые, г-г-г-говаришь? – Он вскочил, метнулся было к Жженову, но тут же как-то скукожился и стал оседать на стул.

Стеклов и Жженов, поддерживая его за плечи, повели офицера в соседнюю комнатушку и положили на кровать.

– Удивительный человек, – ухмыльнулся прапорщик. – Ладно, пойдем, Валя, перекусим, и спать.

– А о чем он вам рассказывал? – поинтересовался Валентин.

– Он? А о группе своей. Четырех человек в течение минуты под Кундузом потерял. Когда его тащили вниз, он был уже седым, как белый лист. Теперь так и зовут его все между собой, Белый, а фамилия у парня, э-э-э, сейчас, как его…

– Чернов, – напомнил Валентин.

– Вот, а я о чем. Белый, а сам черный. То есть, ну, ты понял…

В комнатушке было душно. Валентин, раздевшись, лег на кровать, которая под ним тут же протяжно заскрипела. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул и, ерзая всем телом, повернулся на бок, посчитав, что так лежать намного удобнее, чем на спине…

…Что-то защекотало на шее. К счастью, это был мотылек или ночная бабочка. Отпустил, растер пальцами оставшуюся на их коже пыльцу.