Логово чужих

После нескольких минут непрекращающейся возни из могилы показался гроб – простой, без изысков, но явно недавно захороненный. Верзилы осторожно подняли его на руках, чтобы, в конце концов, вытолкнуть на поверхность.

Унган Пьер Бокор, а именно он и был центральной фигурой данного мистического акта, приблизился к извлеченному из могилы гробу. Не проронив ни звука, он вытянул правую руку в сторону и раскрыл ладонь. Один из тонтон-макутов суетливо подбежал к нему и опустил на ладонь небольшой предмет. Колдун приблизил руку к лицу, взглянул на предмет и через несколько мгновений установил его на крышку гроба.

Эта была достаточно грубая глиняная фигурка. Однако в ней однозначно угадывались черты Спасской башни московского Кремля.

В том, что гаитянскому служителю культа вуду, вовлеченному в заговор, понадобилось изображение Спасской башни, нет ничего удивительного. Объектом ритуалов вуду могут выступать не только фигурки людей, на которых следует навести колдовскую порчу. Магическая практика вуду разрешает использовать с данной целью изображения неодушевленных предметов.

Уязвление иглами соответствующих фигурок считается колдунами не менее эффективным способом расправы с противником. Автомобиль врага окажется без тормозов. Вражеский самолет разобьется. Враждебный дом будет смыт тайфуном. Ненавистная власть сменится анархией. Именно Спасская башня представлялась унгану Пьеру Бокору наиболее выразительным символом кремлевской власти, которую он ненавидел всеми фибрами своей нечистой души.

Из кожаной повязки на левом запястье унган выудил несколько ритуальных иголок. Удерживая их тремя пальцами, будто микроскопический веер, Бокор начал издавать заунывное мычание. Заслышав его, тонтон-макуты возобновили свое мерное похлопывание. Позади них в сумраке кладбища зычно грянули молчавшие до сих пор барабаны. Колдун принялся шептать заклинания. Его шепот постепенно превращался в голос, а голос взрывался громоподобным криком. При этом туловище унгана ритмично покачивалось взад-вперед, точно он стоял на краю пропасти и решался на прыжок в раскаленный хаос.

Рука с иголками поднималась высоко вверх и стремительно опускалась к глиняному изваянию Спасской башни. Когда каждая новая игла проникала в податливую сырую глину, Бокор издавал неистовое звериное рычание. Казалось, что в то мгновение в нем просыпался и давал о себе знать свирепый изголодавшийся леопард.

Ритуальные иглы закончились. Колдун внезапно замолк. Следом утихли хлопки и барабаны.