Мастер ликвидаций

Скажут – старый козел совсем сбрендил… То – никаких компромиссов, а когда дело коснулось его самого, распустил слюни, как двухлетний пацан…»

В этот момент Кудрявцев вдруг остро осознал свое одиночество. Дожил до шестидесяти – а вышло, что никому, по сути дела, не нужен. Даже друга, с которым мог бы напиться до поросячьего визга и выложить ему все, что наболело, у него нет. Приятелей-собутыльников хватает, а вот настоящего друга – увы… Не говоря уже о жене и детях. Он так много и напряженно пахал, отрабатывал свои долбаные звездочки, что у него не нашлось времени даже на то, чтобы завести семью.

Была вот Катька, но и та умерла – закончила свою жизнь на помойке, как последняя потаскушка. Венька, ее муж, не в счет. Кудрявцев никогда не считал его близким человеком. Выходит, на старости лет он остался совершенно один. Даже поплакаться некому. Не у кого попросить совета и помощи. Не у кого…

В этот момент зазвонил его сотовый. Кудрявцеву не хотелось ни с кем разговаривать, но не ответить на звонок он не имел права.

Как-никак, его пока еще никто не освобождал от работы, а что это звонок служебный, генерал почуял нутром.

– Слушаю!

В трубке возник баритон подполковника Зиновьева, работающего в его департаменте:

– Петр Кузьмич? Нашелся, слава богу! Я вас везде ищу.

Тон Зиновьева не предвещал ничего хорошего, и Кудрявцев напрямую спросил:

– Что стряслось?

– Час назад двое террористов пытались обстрелять американское посольство!

Новость повергла Кудрявцева в состояние, близкое к шоку.

Хотя обычно новости такого сорта он воспринимал с завидным хладнокровием. Но сегодня был особый день. Недаром говорят, что беда не приходит одна. Вначале – зверское убийство Кати, теперь – вот это…

– Объявлена операция «Перехват». Есть сведения, что террористов видели в одном из близлежащих дворов, – продолжал Зиновьев. – Их двое – мужчина и женщина. Район оцепили, наши уже там…

– Спасибо, что позвонил, – поблагодарил Кудрявцев, представляя, как в этот момент вытягивается лицо у Зиновьева – обычно генерал не тратил времени на такие условности, как «спасибо» или «пожалуйста».

 – Я немедленно выезжаю…

Глава 4

1

Слава богу, она никогда не страдала клаустрофобией, иначе давно бы свихнулась от давящей на нервы темноты. Впрочем, если разобраться, закрытым отовсюду пространством здесь и не пахло: под ногами зияла черная шахта лифта, и стоило только захотеть – вот тебе, пожалуйста, выход во внешний мир.