Матросы «гасят» дикарей

У девицы был дерзкий взгляд, маленький нос, презрительно сжатый ротик, удручающий первый размер груди, зато приятная линия бедер, подчеркнутая легким парусиновым жакетом. Особа, судя по всему, капризная, она с неудовольствием обвела глазами зал, опасливо покосилась на хохочущих за ближним столиком русских офицеров и манерно передернула плечами. Потом встала на цыпочки и что-то сказала блондину. Тот окликнул обладателя «ежика», который уже вознамерился протиснуться к бару. Субъект повернулся, угрюмо выслушал блондина, спорить не стал.

И вся компания в колонну по одному удалилась, решив поискать другое заведение, без всепобеждающего русского духа. Глеб перевел дыхание. Но при виде парней напряглись все природные инстинкты, встало в стойку чутье. Заныло располосованное колено, обмотанное толстым слоем бинта. У парней была особая стать. Возможно, это и выделяло их на фоне приятного собрания…

Девушка напротив служила седативным лекарством. Она смотрела на него задумчиво, подперев подбородок кулачком.

Образ накачанных парней уже мельчал, выдувался из памяти. Официантка доставила пиво, но тянуть эту сладкую травяную водичку Глеб уже не мог. Для приведения в норму нервной системы он бы выпил чего-нибудь нормального, без фанатизма, пару доз. Гонять официантку было как-то неловко. Обливаясь потом, девчушка металась по всему залу и, видимо, мечтала о бронежилете для попы, которая уже покрывалась волдырями от дружеских шлепков. Глеб пообещал товарищам и дамам, что непременно вернется, поднялся и зашагал к барной стойке, у которой грудилась небольшая толпа. Мичман Савельев в стадии легкого опьянения окучивал смущенного «уоррента», уверяя на ломаном английском, что все их эсминцы по сравнению с русской броней – полное «Г». А то, что творят янки в Афганистане, – это не борьба за демократию во всем мире, а клинический маразм, призванный задушить Россию афганским героином. Они хоть одну школу там построили? Хоть одно дерево посадили? А советские войска не только воевали, но и школы строили, и парки разбивали, и дороги с мостами… «Вот этот парень не даст соврать», – тянул Глеба за рукав мичман, но Глеб лишь виновато улыбался, давая понять, что ему сегодня не до большой политики. Он протиснулся к бару, у которого толпились англоговорящие матросы, терпеливо дождался, пока курчавый бармен, отзывающийся на имя Каве, обратит на него внимание, заказал двойное виски. «Bushmills» – «Черный Куст» в это время суток его вполне устроил.