Месть по древним понятиям

– Моя вина, – глядя в неведомую точку в пространстве, проговорил он. – Не должен был посылать. Нельзя было. Моя вина.

– Что же делать-то нам теперь, отец Антоний?

– А ничего, Кузьма Иваныч. Нечего больше нам с тобой делать. Господь уж все сделал за нас. Братья наши погибли как мученики, сподобились венцов, чести высокой. А нам осталось только погребение им устроить подобающее, да и… да и самим готовиться.

– Что вы, отец Антоний! Куда готовиться? К чему? Хоть вы-то меня не пугайте.

– Да я не пугаю, Кузьма.

Не пугаю. Ступай, приведи Красавку. А я скажу Аркадию, чтобы поднимал всех. Не время теперь спать. Нужно отпевание готовить.

Через полчаса все монастырское братство было уже на ногах. Тела убиенных положили в храме, и началась длинная скорбная служба.

А в келье Антония снова шел непростой разговор.

– Сказать Игнатию, чтобы готовил стену в пещерах? – спрашивал Аркадий, пожилой монах с белой бородой, неизменный помощник и правая рука Антония.

– Да, только… Мыслю, что неправильно будет их в общем ряду хоронить.

Смерть эта особая. Мученическая.

– Дети…

– Да. Думаю, в молельне. Там нужно. Скажи Игнатию, чтобы напротив аналоя нишу сделал. Большую, чтобы на всех восьмерых хватило. Впрочем, мальчикам много ли надо… – Тут голос Антония пресекся, но через минуту он снова овладел собой. – Так вот. Скажи, чтобы делал поглубже. Чтобы впереди оставалось еще пространство. Место закрыть надо будет. Чтоб не узнали.

– Кто?

– А никто. Вообще никто чтоб не узнал.

Кирпичами потом заложим и глиной замажем. Как будто просто стена. Крестик сверху поставим. Один. Чтоб только место указывал. А тела… Тела пусть спрятаны будут. Да. Так ему скажи. В молельне.

Весь день и всю ночь над расстрелянными читали молитвы. А глубоко под землей в пещерах три дюжих монаха неустанно трудились, выгребая рыжую землю из пролома в стене.

Маленькая подземная комната с аналоем посередине, на котором раскладывали во время молитв Псалтирь или Библию, пребывала сейчас в большом беспорядке.

Одна из ее стен была до половины разрушена и, все глубже внедряясь в этот пролом и расширяя нишу, монахи рисковали до потолка засыпать землей небольшое помещение.

– Как пройдут-то? – озабоченно оглядываясь, спрашивал Макарий, молодой послушник, который только готовился к монашескому постригу.

– Ничего, пройдут, – отвечал ему Игнатий, издавна заведовавший всеми строительными работами в монастыре. – Вон туда, к стенке отгребем, и хорошо будет.