Минный дрейф

 – Герой! Умница!

– Да это не я умница, – смущенно улыбнулся старший лейтенант, польщенный похвалой своего командира, – я же говорил – это еще наши партизаны так немецкие мосты взрывали.

– Ну, значит, они молодцы, что додумались, а ты молодец, что, как боевой пловец, знаешь и об этом способе. Я вот, честно признаюсь – даже и не догадывался, – бесхитростно констатировал Малиновский.

– На всякого мудреца, как говорится… – начал Полундра.

– …довольно простоты, – закончил его мысль инструктор.

 – Это точно. Ладно, молодец, чего уж тут говорить. Мне тут буквально час назад из штаба Балтийского флота звонили, – капитан третьего ранга без лишних предисловий перешел к другой теме, – в срочном порядке требуются два специалиста нашей профессии с боевым опытом и нестандартным мышлением. Меня утвердили, предложили искать напарника. Какие там будут поставлены задачи – я не знаю. Но поскольку твой конкурент и соратник старший лейтенант Нефедов до сих пор возится с противодиверсионной сетью, то я принял решение, что моим напарником будешь ты. Больше, Сережа, некому…

Глава 5

Почти в то же самое время, когда боевой пловец старший лейтенант Сергей Павлов, по прозвищу Полундра, и его командир-инструктор капитан третьего ранга Геннадий Малиновский вели задушевные и поучительные беседы, беззаботно наслаждаясь деревенским воздухом, в испуганном и притихшем Санкт-Петербурге кипели нешуточные страсти.

Как и во всяком крупном городе нашей необъятной страны, в городе на Неве существует множество имущественных сословий, и недавние события в той или иной мере коснулись всех. И если богатые и зажиточные люди могли себе позволить запросто съехать из ставшего опасным города на лазурные пляжи манящих солнцем туристических островов, то другие могли лишь увезти из города детей, а самим приходилось исправно ходить на работу, а по вечерам прятаться в свои квартиры да слушать невеселые новости местных средств массовой информации.

Но есть в Питере и такой класс людей, которым некуда ходить на работу и некуда возвращаться после нее. Горожане презрительно называли их «нищие», «оборванцы», «бомжи», «тунеядцы», власти предержащие – более демократично: «люди с доходом ниже черты бедности», сами себя они никак не называли. Просто жили, как получалось, как могли.