Могила для бандеровца

А тот, может, хуже вашего их переносит, слабее может оказаться. Я вам другое посоветую, молодой человек. Вы руку полотенцем поверх бинтов укрывайте, из-под одеяла лишний раз не высовывайте.

– Это понятно, – охотно согласился Ивлиев. – Только ведь не убережешься никак, и во сне, бывает, случайно руку высунешь. Я вам вот что хочу предложить, Аркадий Семенович! – С этими словами Василий соскочил со стула и быстро подошел к окну. – Механическое решение проблемы! Всего делов-то, и оконная рама не будет открываться сквозняком нараспашку, и воздух будет проходить, и не душно.

Вот смотрите!

Издав мученический вздох, Аркадий Семенович повернулся к окну, пытаясь урезонить больного. Но Ивлиев никак не хотел садиться и все пытался показать, какое хитрое и полезное устройство он изобрел, пока лежал в палате.

– Нужно вот здесь и здесь закрепить тяги, причем на подвижных шарнирах. А вот здесь…

– Да поймите вы, молодой человек, что ваше устройство второй раме будет мешать открываться или закрываться.

У нас ведь оконные рамы двойные.

– Где будет мешать? – удивился Ивлиев.

Главный врач поднялся и стал показывать. Отступив чуть назад, чтобы не мешать Аркадию Семеновичу в запале махать руками, Василий нащупал за своей спиной на столе ключи. Оконная замазка, которую он украл утром у завхоза и которую ему пришлось все утро и даже сейчас, во время разговора, незаметно в кармане разминать, легла в ладонь, затем сверху «бородки» дверного ключа и чуть придавить. Теперь другая сторона ключа.

Хорошо, что удалось Аркадия Семеновича поймать до начала разговора в коридоре. Ясно стало сразу, какой ключ из всей связки от двери его кабинета.

– Да-да, – разочарованно повесил Ивлиев голову. – Вы меня убедили. Действительно, ничего не получится. Знаете что, Аркадий Семенович, я лучше уж вашим советом воспользуюсь. Буду руку беречь от сквозняка.

– Ну а я о чем толкую! – облегченно вздохнул главврач, довольный тем, что наконец убедил этого настырного больного. – Ступайте в палату, ступайте, Ивлиев.

Вам надо отдыхать, сил набираться. Обед скоро.

К вечеру Ивлиев «удачно» снова попался на глаза больничному завхозу Михалычу. Усатый дядька, с приличным объемистым животиком и в неизменной украинской «вишиванке» под медицинским халатом, обнял Василия, как родного:

– Выручай, хлопчик! Никак у меня не получается у самого. Что-то там хитро устроено, а что, не пойму.

Речь шла о гордости больницы – немецкой валковой гладильной машине.