Могила для бандеровца

 – С тобой за столик можно присесть?

– Валяй, – лениво кивнул Ивлиев, – причаливай!

– Морячок, что ли? – спросил парень, грохнув на стол две кружки пива.

– Что? – Василий наконец отвлекся от своих размышлений и посмотрел на незнакомца.

Симпатичное лицо, веселые серые глаза, но что-то в нем настораживало, портило общий положительный образ. Парень стоял, оперев локти о стол, и дербанил воблу, скосив глаза к носу. На пальцах наколки в виде перстней. Насколько Ивлиев разбирался в лагерной символике, этот весельчак отсидел пять лет и был вором.

– Морячок, говоришь? – усмехнулся он. – Была мечта. Кто же в детстве не мечтал стать моряком, капитаном дальнего плавания? Стоять на палубе под солеными брызгами с трубкой в зубах и править кораблем, который несется под всеми парусами по волнам бескрайнего моря навстречу солнцу.

– Красиво! – с уважением произнес парень, посасывая рыбу и отхлебывая холодного пива. – Только порожняка много. Сразу видно, что моря ты не нюхал.

– Да ладно? – удивился Ивлиев.

– А то! – снова засмеялся парень. – По волнам нестись нельзя, по волнам корабль, как дельфин, ныряет. То носом зароется, то выныривает из пены. Тяжело идет он по волнам. И уж точно в солнечную погоду не бывает хорошего ветра, чтобы гнать корабль. Солнечная погода – это штиль. И паруса висят как тряпки.

– Знаток, – улыбнулся Василий. – Плавал, что ли?

– Так я ж на море вырос. Бывало, что и в море ходил с рыбаками. А один раз даже на греческом судне удрать хотел в теплые страны.

Поймали. – Парень вытер руку о штаны и протянул ладонь Ивлиеву: – Жорка! Одессит!

– Василий, – ответил Ивлиев, пожимая руку. – Мечтатель!

– Врешь, поди, – прищурился Жорка, снова отодрав полоску от спинки воблы и сунув ее в рот. – Взгляд у тебя цепкий. Мечтатели, те с открытым ртом сидят и глазами лупают бестолково, а ты людей знаешь.

Вдруг на улице за пределами пивного подвальчика послышался странный шум, в котором большую часть занимали звуки подъезжавших машин.

Ивлиев не обратил бы на это внимания, если бы не реакция его нового знакомого. Глаза Жорки забегали по сторонам, а сам он весь превратился в слух. И только когда его губы тихо произнесли «облава», Ивлиев наконец понял, что происходит. Милиция окружала либо пивнушку, либо соседнее заведение. Такие операции были не в новинку в послевоенное лето, во время разгула бандитизма. Но сейчас происходящее Ивлиеву очень не понравилось.