Мятеж нефтяных генералов

Но хочу, чтобы вы поняли: что касается этого вопроса, я имею в виду контроль над нефтяной компанией «Сатойл», в которой мы являемся акционерами, так вот здесь мы выступаем единым фронтом.

Колчин выслушал Потапова и, поразмышляв несколько секунд, спросил:

– Что вы хотите? Изложите мне ваши конкретные предложения.

– Первое, правление должно быть переизбрано. Должен быть организован совет директоров, в который войдут представители всех акционеров. Должен быть переизбран президент и вице-президент компании, которые будут полностью подконтрольны совету директоров.

Мы совместно разработаем программу развития «Сатойла» на ближайшие годы, и именно ею должно руководствоваться в своих действиях правление «Сатойла». Кроме этого, мы все будем категорическим образом настаивать, чтобы «Сатойл» разорвал отношения с «Тонеко». Отныне «Сатойл» сам будет продавать свои нефтепродукты за рубеж. Вы должны понять раз и навсегда, что мы, местные акционеры, больше не позволим безотчетно распоряжаться нашими средствами. Мы не для того вложили свои немалые деньги в эту компанию, чтобы быть простыми статистами в вашей игре.

Колчин молча посмотрел на Потапова, потом оглядел всех остальных собравшихся акционеров:

– Мне кажется, господа, что вы неправильно оцениваете ситуацию и играете не по правилам. А это всегда очень опасно.

– Нас не устраивают ваши правила игры, – ответил Потапов. – Они слишком далеки от цивилизованных.

Колчин поднялся из-за стола.

Вслед за ним встал и Лотковский.

– Ну что ж, господа, – проговорил Колчин, – состоявшийся диалог был не слишком приятен, но, надеюсь, полезен. До официального собрания акционеров еще есть время. Я уверен, мы сумеем урегулировать наши разногласия. И у нас, и у вас есть еще время подумать над правильностью своих позиций. Со своей стороны надеюсь, что вы примете мудрое решение.

Он развернулся и в сопровождении Лотковского направился к выходу. Оставшиеся люди подождали, когда за Колчиным и Лотковским закроется дверь, после чего Сохадзе произнес:

– Я думаю, он понял, что с нами шутить не надо, что за нами тоже сила.

Мы тоже умеем и хотим бабки делать. Поэтому, думаю, все будет нормально.

– Ты оптимист, Тенгизик, – скрипучим голосом произнес Гаврилов.

Он снял очки и двумя пальцами левой руки протер слезящиеся глаза. На вид ему было около семидесяти лет, но на самом деле его возраст едва перевалил за шестьдесят.