Мы квиты со смертью

– Прокопыч, не тронь ты ее, – вмешался Веник Огнеметчик. – Я им сам сварю. По-турецки, с перцем и гвоздикой. Выпьют – глаза на лоб полезут.

– Веник, ты нам на раскопках нужен, – сказал Антон. – Вероника же не зря немецкий столько лет изучала. Теперь нам необходимы ее профессиональные навыки.

– Я не училась костями торговать! – не оборачиваясь, с вызовом сказала Вероника.

– Не костями, а прахом покойных. И не торговать, а передать. Если хочешь, ты можешь от своего вознаграждения отказаться. А я в этих лесах, даром корячусь, что ли? И вот Веник тоже.

– Да-да, Вероничка, – подтвердил Веник Огнеметчик. – Тут на самом деле столько мин, неразорвавшихся снарядов.

– Это же не просто так, – вступил в разговор Николай Прокопьевич.

– Война давно закончилась. Но сама знаешь, – опять заговорил Антон, – пока не похоронен последний солдат, пока его душа не успокоилась, дух войны витает над нами! Ты пойми, мы ведь за полное примирение народов. И, как я уже сказал, мы не продаем кости, мы просто берем плату за работу и риск.

– Весной Гоша Разрыхлитель ящик с гранатами нес. Что-то там перегнило. Так ничего от Гошки не осталось. А дома мальчик и девочка, и жена безработная, – Веник Огнеметчик состроил слезливое выражение лица. – Я ей часть своего вознаграждения отдам.

В благородство своего дяди Вероника не очень-то верила, а вот Венику, Вениамину, девушка симпатизировала. Образованный, начитанный, в Интернете разбирается. Такой не может быть неблагородным.

– Хорошо, если они мне тоже что-нибудь дадут, я свою часть отдаю Гошиным детям, – наконец согласилась Вероника.

– Мы тоже не оставим семью своего коллеги, – признался Антон.

– Кофе! – вскрикнула Вероника и бросилась снимать турку с плиты.

Вероника не успела. Мелкие кусочки молотого кофе вперемежку с водой пролились на спираль. Плитка зашипела. «Домик на колесах» наполнился терпким запахом жареного кофе.

То, что осталось в турке, Вероника разлила в пластмассовые стаканчики, стоявшие возле плитки на полу.

– Вообще-то, я варю кофе с сахаром, – сказала Вероника. – Кому?

– А это случайно не индонезийский кофе? – поинтересовался Николай Прокопьевич.

– Нет, – заверил Веник Огнеметчик. – Я купил «Якобс», правда, украинской фасовки. Там может быть какой угодно сорт.

– Ничего, в лесу и такой сойдет, – сказал Антон. – Если что, скажем бундесам, что это эрзац-кофе времен Великой Отечественной.