Мыс мертвой надежды

Во-первых, тебе прислали из Севастополя напарника. Крепкий парень, опытный. Капитан-лейтенант Заварзин. Он тут полежит с тобой денька три.

– Заболел, что ли? – насторожился Андрей.

– Нет, он вполне здоров, – сказал Серов и улыбнулся. – Тут вот какая хитрость. Вам вживят под кожу на шее микрочипы. Электроника настраивается на конкретного пловца, и чужой комплекс использовать ты не сумеешь. Это как полицейские пистолеты, из которых стрелять может лишь тот, на кого настроена память оружия. Слышал о таких?

– Нет.

– Я недавно читал о разработке бельгийцев из Льежского университета. Они впихнули в рукоятку пистолета аж двести пятьдесят микродатчиков. Они распознают силу и манеру сжатия оружия. Поэтому стрелять из него может только один человек. Вот и здесь все взаимодействие с электроникой будет настроено на твои личные параметры.

– Ладно! – сказал Андрей. – В киборгов я еще не играл. – Он согнул руки в локтях, сделал каменное лицо и изобразил несколько движений, характерных для робота.

Серов вздохнул, поднялся и заявил:

– Великий Посейдон! И этот человек числится моим заместителем!..

– Первый раз слышу, что у нас в отряде кто-то поклоняется древним греческим богам. – Андрей сделал вид, что смутился.

– Это название комплекса. «Посейдон».

Банка Каневского, 14 миль от Краснодарского побережья Черного моря, район пос. Шепси

Андрей без всяких объяснений понял, почему те люди, которые отвечали за проведение испытаний, не использовали при этом ни один из военных кораблей.

Любое судно, удалившееся от берега на расстояние большее, чем двенадцатимильная зона территориальных вод, уже попадает в сферу внимания посторонних персон, особенно тех, которые интересуются этим по долгу службы. Тем более если речь идет о военном корабле.

А тут это всего лишь старый буксир КЩ-28 с плавучей платформой за кормой. Мало ли. Может, гидрологи, может, экологи какие-то.

Специально обученные люди собирали эту платформу в Туапсе в течение двух месяцев.

Они очистили небольшую старую баржу для насыпного груза и разделили всю ее внутреннюю полость переборками на пару десятков помещений. Здесь были каюты для ученых, испытателей, кубрик для отделения морских пехотинцев, осуществляющих охрану посудины, помещения для оборудования и обслуживания подводного снаряжения. Снаружи баржа нисколько не изменила своих очертаний, так что никто не мог догадаться о ее секретной начинке.