Новые гладиаторы

Время от времени добавляются новые слои. Пока дойдешь с арены до своей кельи, основательно успеваешь оросить бетон собственной кровушкой.

Если какой-нибудь залетный сатанист вздумает провести здесь черную мессу, то ему и жертва не понадобится. Черти пентаграмму прямо на полу и общайся с преисподней. Правда, если для этого нужна кровь непорочных младенцев, то сатанист окажется в пролете.

Люди здесь сидят разные. Много каких-то уголовников в синей зэковской росписи. Логика моих хозяев понятна. Их и достать проще.

Достаточно договориться с руководством какой-либо зоны. Да и искать, если что, не будут.

Много братков из криминальной пехоты. С ними тоже все ясно. Накосячили где-то или в долговую яму попали.

Часть – явные вояки. Этих легко узнать по наколкам с парашютами, самолетами и прочей военной атрибутикой.

Есть и еще одна довольно большая группа – южане из стран Средней Азии. Их, наверное, баи в рабство на вес, как баранов, продают.

Впрочем, мне сейчас гордиться тоже особо нечем. Такой же баран, как и все прочие.

Правда, с красным крестом. Медпомощь я оказываю только победителям. Проигравшие идут на корм разной местной живности. Такая вот жизненная арифметика. По моим прикидкам, население нашего гладиаторского городка составляет около сотни человек.

С обещанным кабинетом пока пролет, но инструментами и препаратами хозяева снабжают меня исправно.

Каких только шрамов я здесь не видел! По этому вопросу могу толстенную энциклопедию составить. Будет чем заняться в старости, если доживу до нее.

Вот сегодня как раз случай, которого еще не было в моей коллекции. Пациент – смуглый таджик с нехорошей широкой раной на боку.

– Кто это тебя так? – интересуюсь я в процессе.

Рана вроде не проникающая, но половины косой мышцы живота как не бывало.

– Штраус, – с трудом выдавливает пациент.

– Да уж. Чем же это ты разозлил великого композитора?

Таджик слегка косится на меня. Он явно не понял шутки.

– Штраус. Птиц болшой.

Ага, теперь все понятно. Хозяева расширяют ассортимент.

Впрочем, страус – соперник серьезный. Запинать человека он может легко.

– И как же ты его?..

Таджик молчит. Ему очень больно, хотя я добросовестно обколол рану новокаином. Через некоторое время он поднимает руки, ставит один кулак на другой и делает вращательные движения, как будто сворачивает шею цыпленку. Шея у страусов, насколько я знаю, действительно слабовата. При правильном хвате ее можно сломать.

– Ладно, Абдулла, давай поправляйся.