Не жди, не кайся, не прощай

Дважды выскальзывая из рук Рогача, Константин поддевал его челюсть правой, а потом добавлял наотмашь левой. На третий раз он отбросил противника прямым прицельным тычком в солнечное сплетение.

До него не сразу дошло, что бой закончен. Он все еще пытался держать стойку, прикрывая руками подбородок, хотя они упорно опускались на уровень груди и даже живота, словно их тянули вниз за невидимые веревки. Или в каждом кулаке Константин держал по такой же невидимой гантели.

Смахнув кровь, струящуюся из рассеченной брови, он увидел согнувшегося пополам Рогача.

Тот ни в какую не желал падать. Переступал ногами из стороны в сторону, будто исполняя какой-то дикий танец, но сохранял равновесие. Пришлось ему помочь. Константин сделал это двумя сцепленными в замок руками, потому что одной рукой не сумел бы завалить и котенка.

Получив удар по затылку, Рогач прекратил свой бессмысленный танец. Качнулся вперед… назад… опять вперед… наконец тяжело опустился на колени. Головы он не поднимал. Из его ноздри или рта свесилась ярко-красная нить, постепенно доставшая до пола.

Немного постояв на коленях, Рогач упал на четвереньки и, мотая своим бритым шишковатым черепом, прохрипел:

– Ну? Добивай, падла.

Перебарывая головокружение, Константин стоял в метре от него и хрипло дышал. По звучанию это напоминало работу пилы, распиливающей бревно: шух-шух, шух-шух… Он попытался сплюнуть кровь, наполнившую рот, а вместо этого выплюнул зуб.

– Добивай, падла, – повторил Рогач, поднимая опухшее, окровавленное лицо с полопавшимися губами.

 – Или я тебя порешу. По-любому.

– Лежачих не бьют, – сказал Константин и, разминая ободранные костяшки пальцев, возвратился на отведенное ему место.

– Это кто ж тебе такое сказал?

– Знаю.

– А я почему не знаю?

– Потому что тебя не учили, – отрезал Константин и сомкнул веки, давая понять, что разговор закончен.

Проследив за ним угасающим взглядом, Рогач повалился на пол и потерял сознание.

До девятого класса Константин Рощин ни разу не участвовал в настоящих потасовках, но настал день, когда уклониться от главного испытания в жизни подростка не удалось.

Это произошло первого сентября, сразу после торжественной линейки. Еще до летних каникул, на субботнике, когда школьников выгнали на благоустройство территории, Костя повздорил с тщедушным шестиклассником. Фамилия его была Карапекин; он или сказал что-то не то, или посмотрел как-то не так, одним словом, нарвался на неприятности и схлопотал по шее.