Обойму монетами не набьешь

Есть, пить, курить – все к тому, кто тебя поведет. Да, и еще – подумай, какая тебе экипировка нужна. Я могу достать что угодно, причем быстро, так что не стесняйся.

– Ясно.

Тимохин снова нажал кнопку на селекторе.

– Света, Степана ко мне.

– Еще один вопрос, – сказал Мангуст, когда Тимохин выключил селектор.

– Что за вопрос?

– Как насчет денег?

– Уже на твоем счету.

– Да ну? – приподнял брови Мангуст. – А откуда... – Он не стал договаривать. В самом деле, спрашивать, откуда Тимохин узнал его счет, было глупо.

Невелика тайна. Это снять с него деньги трудно, а положить – другое дело. Вместо этого он задал другой вопрос:

– Ты был настолько уверен, что я соглашусь? – на этот раз он умышленно назвал собеседника на «ты».

– Не я, – с легкой усмешкой ответил Тимохин. – В этом был уверен генерал. А он на моей памяти еще ни разу не ошибался.

Мангуст промолчал. Просто потому, что на это нечего было ответить. На его памяти такого тоже не случалось.

Глава 3

– На снижение идем, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Степан.

Эти слова остались без ответа – все и так понимали, что самолет снижается, садится. Долгий путь через океан был почти закончен. Впрочем, снижение, скорее всего, будет довольно долгим – пилот шел по пологой траектории. Они летели в «Фальконе» – маленьком, но надежном самолетике, рассчитанном на двенадцать человек. Самолет был частным, принадлежал лично Игорю Михайловичу Тимохину – как он мимоходом обронил, друзья на пятидесятилетие подарили.

Удобные кожаные кресла располагались четверками вокруг столиков. Пустовало только одно – летело одиннадцать человек, не считая экипажа. За первым из столиков сидели сам Тимохин, Мангуст, Степан – заместитель Тимохина по безопасности, и Родригес, представитель американской нотариальной конторы, которой покойный Пабло Тимольяррес доверил проследить за исполнением своей последней воли. Это был высокий, нескладный парень в очках, чем-то похожий на кузнечика. Он Мангусту сразу понравился – видно было, что свое дело знает и относится к нему добросовестно, а в чужие не лезет.

Редкое сочетание. Вот от Степана впечатления были куда сложнее. Он тоже был выходцем из КГБ. И, в отличие от своего шефа, явно считал, что можно было бы и без Мангуста прекрасно обойтись. Вышколен он был на совесть, ни малейших признаков неприязни явно не демонстрировал. Но все равно отношение чувствовалось – будь Степан котом, у него сейчас наверняка подергивался бы кончик хвоста.