Обойму монетами не набьешь

 – Я всегда думал, что для богатых это почти неразрешимая проблема, когда ребенок начинает наркотиками баловаться.

– Для кого, может, и неразрешимая, – довольно зло усмехнулся Тимохин, – а мы со Степой – разрешили.

– И как же?

Степан вопросительно посмотрел на шефа. Тот кивнул.

– Расскажи, Степа. Это не тот человек, чтобы возмущаться и ужасаться.

– Все просто, – густым басом сказал Степан. – Мои ребята узнали, кто ей дурь поставляет. И утопили его в сортире того самого ночного клуба, где он этим делом занимался.

– Во как... – удивленно сказал Мангуст. Впрочем, без малейших следов неодобрения – по его мнению, примерно так с наркодилерами поступать и следовало.

– Ну да. Правда, с первого раза нас не поняли. На следующий день там уже другой парень тем же заниматься стал.

– И что?

– Будешь смеяться. Мы и его в том же самом унитазе утопили. Правда, на этот раз все прошло не так гладко, шефу пришлось с ментами рулить, кого-то из наших там видели, кого-то опознали.

– Я просто позвонил одному знакомому и честно рассказал, в чем дело, – объяснил Тимохин. – И он меня понял. После этого дело на тормозах и спустили.

– Больше там торговцы наркотой не появлялись? – спросил Андрей.

– Нет. Уже почти полгода там ничем таким не торгуют, – кивнул Степан.

Тем временем самолет уже снизился метров до пятисот. Неожиданно в кармане Родригеса запищал телефон. Он поднял голову от каких-то бумажек, вытащил трубку, не сказав ни слова, внимательно слушал пару минут, потом, по-прежнему не сказав ни слова, трубку спрятал.

Тимохин жестом подозвал переводчика.

– Спроси его, что там?

Оказалось – ничего особенного. Родригесу просто сообщили, что его начальник готов принять своего клиента из России в любое удобное для него время. Или сам приехать к нему в гости.

– Лучше я к нему, – сказал Тимохин. – А то мне его и звать некуда, не в гостинице же его встречать.

– Вы можете принять его в вашем городском особняке, – через переводчика сообщил ему Родригес.

– В каком еще особняке? – недоуменно поднял брови Тимохин.

Спустя пару минут выяснилось следующее. У покойного Пабло Тимольярреса, кроме плантаций и заводов, была и недвижимость в городах, в том числе и в столице. И в данный момент Тимохин, хоть и не введенный еще в наследство официально, вполне мог этой недвижимостью пользоваться. Разумеется, в определенных пределах – например, продавать ее ему никто, конечно, не позволил бы.