Общак на доли не порубишь

– Свет я оставлю включенным, – пообещал он мужчине в белом халате.

– Конечно.

Хазар, еле дождавшись, пока охранник скроется с глаз, цыкнул на мужиков, отдыхавших на ближайших кроватях. Те, кто мог, перебрались подальше от авторитетов, кто не мог, скрипя зубами, отвернулись. Несмотря на естественное любопытство, единственным желанием у них было – ничего не видеть и ничего не слышать.

– Артист, – в голосе Хазара звучало неподдельное восхищение, – проведать приехал?

Шнур смотрел на гостя настороженно и мял в руке шелковый шнур нательного креста.

Дьяк, как оказалось, не спал, но даже не пошевелился, лежал с открытыми глазами, в которых не было и тени удивления. Будто вот так, запросто любой криминальный авторитет мог ночью с воли наведать тюремную больничку в Бутырке.

– Не забываю братву. – Артист поставил на кровать чемоданчик, поднял крышку и выставил четыре рюмки и фармацевтическую поллитровую бутылку с надписью «Хлористый натрий». – Грев принес.

Хазар прикусил губу и вопросительно посмотрел на Артиста.

– Я тебя почти не знаю, только слышал. А слышал всякое, – холодно произнес Шнур.

– Кто говорил, тот пусть и предъявит, – попытался сохранить достоинство Артист.

– Присаживайся. Не торчи. – Дьяк сел на кровати, и стало понятно, что росту в нем никак не меньше двух метров.

Он был самым молодым из трех собравшихся в палате законников – тридцати пяти лет, двенадцать из которых умудрился провести за колючкой. Артист картинно вынул из кейса тонкую пачку долларов – тысячи на две – и положил перед Хазаром:

– На общак.

Хазар, не моргнув глазом, без эмоций накрыл пачку необычайно широкой для такого худого тела ладонью, а когда поднял руку, пачки американских денег на одеяле уже не оказалось. Артист с уважением дернул волевым подбородком.

– Зачем пришел? – спросил Шнур.

– Грев подогнал, – немного растерялся обычно уверенный в себе Артист.

– Это я уже понял. Не слепой. Перетереть хотел?

Не собирался Артист первым начинать этот разговор, думал, хватит того, что он «лавэ» даст, после чего его самого и допустят на толковище.

Но ошибся Артем Кузнецов по погонялу Артист. Воры деньги взяли и даже спасибо не сказали.

– Если нет чего перетереть, то будь здоров, разойдемся краями, – тихо сказал Шнур.

– Не спеши, – Хазар поднял руку, останавливая соседа по палате, – может, дело скажет. Пошли в «шушарку».

Санитар с дипломом безропотно уступил блатным свой небольшой кабинетик, хотя уже и задремал там на старом диване.