Один в море воин

С бывшим полковником остались больше десятка гвардейцев, которые тоже переоделись в штатское, но оружие прихватили с собой, упаковав его в здоровенные спортивные сумки. Здесь, на корабле, явно поджидавшем именно их, Хасана встретил капитан, который несколько секунд о чем-то поговорил с ним шепотом, а потом стал беспрекословно подчиняться всем приказам экс-полковника. А приказы Хасан отдал простые – немедленно принять на борт груз и приготовить судно к отплытию. Сейчас как раз заканчивалась погрузка. Переодетые гвардейцы и матросы сухогруза закончили таскать по трапу цинковые ящики, в которых, как прекрасно знал Митонасян, содержались фальшивые доллары, выпущенные его заводом за последние недели.

«Да, нехилую сумму увозим, – подумал он, наблюдая за тем, как последний ящик утаскивают в трюм. – Интересно, хватит ли Хасану верности, чтобы не попытаться забрать все это себе, а про господина президента просто взять и забыть? Ох, не хотелось бы! Хусейну я еще нужен, а вот полковник наверняка решит, что связываться с печатью новых долларов не стоит, того, что есть, и так на три жизни хватит».

Митонасян тяжело вздохнул. С каждой минутой раздумий раскрывающиеся перед ним перспективы становились все безрадостнее. Здесь еще ладно, порт – место людное, убить его и избавиться от тела не так уж легко. Но вот после того, как сухогруз выйдет в море, он окажется полностью во власти Хасана и капитана корабля.

Армянин поежился. Может, еще не поздно? Закричать, привлечь к себе внимание… Ведь в порту есть полиция! Власть Хусейна пошатнулась, но еще не пала окончательно, все государственные институты пока еще работают, а уж полиция в первую очередь.

Он уже почти решился позвать на помощь. Даже рот открыл. Но так и не издал ни звука. Остановили его две вовремя пришедших в голову здравые мысли. Во-первых, Хасан хоть и не в форме, но наверняка при документах. Или своих старых, или каких-нибудь новых, но не менее авторитетных. Уж этого-то он не мог не предусмотреть. В конце концов, он же не самодеятельностью сейчас занимается, а серьезнейший приказ президента исполняет.

Так что криком делу не поможешь. Махнет Хасан своими бумагами под носом у портового полицейского, и отцепится тот как миленький. А вот самому ему после этого не поздоровится. Второе соображение было более обнадеживающим. И более очевидным, кстати сказать. Митонасян знал Саддама Хусейна не один год. И тот никогда не производил впечатление человека слишком доверчивого.