Мир вздрогнет от нашего гнева

Помимо выполнения тех или иных поручений Костина, Лавров должен быть и его негласным сопровождающим, если у того вдруг возникнет необходимость куда-то съездить, или будет назначена встреча, сопряженная с серьезным риском.

Но в целом и сам Андрей не имел каких-либо ограничений по части сбора информации, организации и проведению встреч с нужными для этого людьми. Единственное, что он должен был строго согласовывать с Костиным, – конкретные акции, наподобие вербовки агентуры, слежки за подозрительными объектами и, как крайность при предотвращении диверсий, – физическое устранение враждебных субъектов.

Вылет намечался через сутки с небольшим – за это время для Лаврова нужно было подготовить все необходимые документы, а сам он эти недолгие часы должен потратить на изучение материалов, предоставленных ему Томилиным, порыскать в Интернете, чтобы более полно изучить Индонезию.

– Ну, что, Андрей, вам, наверное, уже сегодня придется отправиться в Москву… – развел руками Александр Григорьевич.

 – Я отправлюсь туда немного позже – у меня здесь еще кое-какие дела. Сейчас получите командировочные, и – вперед! Вот адрес квартиры, где будете ждать вылета, и ключ. Туда же доставим вам и новые документы. По бумагам вы теперь – Борис Лебедев. По-моему, звучит…

Пообещав, что они скоро увидятся, Томилин откланялся.

Перекусив в полковой офицерской столовой, Лавров забрал в штабе свою дорожную сумку и, выйдя за пределы КПП, направился к белой «Ауди» со служебными номерами, на которой ему предстояло ехать до Москвы.

Водитель с погонами прапорщика дал газу, и машина, заурчав мотором, помчалась по шоссе.

Через пять часов они свернули в сторону Шереметьева, и вскоре Андрей уже поднимался на лифте новой девятиэтажки. Войдя в квартиру под номером триста пятьдесят девять, он задержался на пороге, внимательно осматривая свое временное жилище. Квартира была обставлена хоть и не эксклюзивной, но достаточно фасонистой мебелью, в углу, на специальном столе, стоял компьютер.

Сбросив с плеча сумку, Андрей подошел к окну, открыл створки настежь и, подставив лицо ветерку, молча смотрел на угасающую вечернюю зарю, на видневшиеся вдали подмосковные пейзажи…

Глава 2

Сидя в комфортабельном кресле многоместного авиалайнера и слушая приглушенную разноязычную речь соседей по салону, на которую накладывался шум турбин, Лавров вспоминал перипетии своей недавней поездки к Черному морю.