Опасный попутчик

Сделал жалкую попытку уговорить своего врага:

– Отпусти! Я за свой народ! Ты за свой народ! Что нам делить?

Мирослав подумал. Вспомнились внушения и разъяснения товарища Апанасьева. И возник неудержимый порыв в мятущейся душе: «Довольно разговоров! Пришла пора поступков!» И на этот поступок он сейчас решился.

– Иди, – кивнул он абреку.

Абдулла и пошел, едва передвигая ноги, все ожидая выстрела в спину. Но его не последовало.

А товарищ Апанасьев тогда Мирослава похвалил:

– Молодец.

Знаешь, когда стрелять, а когда не стрелять.

– Врагов мировой революции я готов стрелять всегда, – уверенно и твердо произнес Мирослав. – В любых количествах.

– Похвально, – ласково улыбнулся Апанасьев. – Тогда в кругу единомышленников будешь называться Сансоном. Знаешь, кто это?

– Шарль Анри Сансон, – как на уроке оттарабанил Мирослав. – Королевский палач, который казнил потом и своего короля Людовика, стал главным палачом Французской революции.

– Вот именно. Тем и вписал себя в историю. А нам пришла пора начать казнить кое-кого из своих королей.

Да, товарищ Апанасьев не раз говорил, что рано или поздно на террор Сталина придется ответить еще более жестоким и масштабным террором Истинной Революции. И очень часто ссылался на товарища Троцкого и его приспешников. Ежу понятно, что если бы правил не Сталин, а Троцкий, то не было бы этих крестьянских, национальных бунтов и их подавлений.

И уже разгорелся бы пожар мировой революции, а угнетенный пролетариат взял бы Бастилию во Франции. Или нет уже этой Бастилии давно? Да оно и неважно. Что-то да взяли бы обязательно.

Постепенно Мирослав, будучи от природы смышленым, начинал понимать, что с мировой революцией так просто и быстро не получится. Но вдолбленная ему троцкистская ненависть к большевикам только росла. При этом логика в его голове работала выборочно, добавляя в списке претензий к власти негативные факты и отбрасывая напрочь противоположные.

Он предпочитал не видеть, что борцы за национальное освобождение и против коллективизации на деле чаще оказывались обычными бандитами и грабителями, резали большевиков безжалостно и отвечали за это по закону. В эту логику не укладывалось, что без государственной жесткой системы хаос неизбежен. Он видел во всем только ненавистные деяния сталинских сатрапов.